Рецензия на книгу
Лолита
Владимир Набоков
Vukochka7 января 2013 г.Уже лет, наверное, 15 произведение сие, в некоторой степени на мировоззрение моё в своё время повлиявшее, являет собой один из самых неоднозначных романов для меня вообще. Другими словами, после очередного прочтения я понял в очередной раз, насколько сильно люблю его и ненавижу одновременно. До сего дня уговорить совесть свою (всё-таки тройка, и кому, — Набокову! и за что, — за «Лолиту»!) было гораздо проще: распиарили, надоело, порнухи наснимали, Эндрю Лайн этот со своей коровой-перестарком. Всё это было.
Что мы имеем теперь? — великолепие Набоковского языка как настоящий ритуал, психологические завихрения, глубокое исследование (только ли плотской?) любви, исследования позы и некоего кокетства («кривлянья сумасшедшего, попросту любящего le fruit vert») встречающегося у интеллигентных мужчин в возрасте, включающее исторические экскурсы, пред… а вот тут натяжка. Не обращал я на этот момент в прошлые знакомства (согласитесь, ведь каждый раз Набоков предстаёт перед нами в совершенно иных тонах) особого внимания, но! Предельная честность, авторская исповедь я бы даже сказал, превратилась в духовный онанизм, а извечная (изначально-безуспешная?) борьба Набокова с аллочками, их «пряными вампирными стихами» и восхитительным французским разного рода гейзих («Долорес Гейз, нэ муонтрэ па вуа жямб»), вылилась в следующее безобразие:
Позволяла мне питаться её раскрытыми устами, меж тем как я, великодушно готовый ей подарить всё — моё сердце, горло, внутренности, — давал ей держать в неловком кулачке скипетр моей страсти.
У меня после таких моментов (А их в романе тьма. Вспомним хотя бы «дневник обольстителя Г.Г.», обсасывание таинств самого обольщения (кого там обольщать-то, господи), таинственного своей весьма дешёвой прозаичностью «конкурента», простуженных проституток, и проституировавшую Долорес, а равно и «страдания скрипичных струн») впечатление создалось, что Набоков зря не внял словам Ницше, и в бездну пошлости нагляделся сверх меры. Ради бога, я не против т.н. «сильных моментов», порой не против даже матерщины там, где она уместна, но «скипетры» эти принять не могу категорически. Тут ведь не сатира, дорогие мои, тут ведь попытка (к моему глубокому сожалению — неудачная) шокировать, поразить в самое сердце, заставить разделить с героем и автором мгновения и проч., и проч.
С другой стороны, отвлекаясь от «скипетров», произведение это — чуть не вершина языковых изысков автора (дело в том, что лично я вершиной этой считаю «Solus Rex»), готовое пособие для прозаиков не желающих ограничиваться «Викентий перекатывался с автоматом, автомат холодил перекаты Викентия впиваясь в его бок» (а ещё мне нравится по сию пору следующее: «За окном шёл дождь и рота красноармейцев»), мало этого — многие ругают Набокова как поэта, а я бы сказал, что «Лолита» — прекрасный образчик удивительно поэтичного, упоительно-нежного повествования, пусть и без «слёзы-розы-грёзы» (оказывается, такие пассажи не пошлы, а важны. Блок, к примеру, не раз позволял себе подобное, ничего — лучший поэт России начала ХХ века, всем спасибо). Но тут вспоминаются эти скипетры с жезлами, которыми «орудуют с ухватками малолетней шпаны гибельные нимфетки», поднимается из каких-то глубин двусмысленное
Подумать только, что выбирая между сосиской и Гумбертом — она неизменно и беспощадно брала в рот первое.
и возвращается уважаемая публика вместе со мной к тому, с чего я, собственно говоря, свой рассказ и начал: любовь и ненависть к «Лолите» не иссякли во мне по сию пору. А может это и хорошо, с другой стороны: ведь что такое настоящая литература? — это, с моей точки зрения, — эмоции на вершине горы. А если роман эмоции эти вызывает у меня на протяжении 15 лет, наверное, на довольно невысокую оценку уважаемой публике обращать не стоит. Наши это проблемы, внутренние. Мои и Набокова.1683