Рецензия на книгу
Чаадаев
Борис Тарасов
barbakan5 января 2013 г.Я бы начал так:
После того, как в мистическом опыте ему открылся замысел творца, у него появились две ученицы.Дуня Норова, по-видимому, была первой, кого он попытался «обратить». Он гулял с ней по аллеям запущенного парка и проповедовал. Ему было тридцать три. Здесь, в деревне, как и в высшем обществе, он не терял ни щегольства в одежде, ни важной осанки, ни блистательности ума. Герой войны, красавец и интеллектуал. Все, кто его слышали – благоговели.
Чаадаев без труда, за две прогулки, целиком подчинил себе все существо девушки. Она влюбилась. Дуня поняла, что встретила «лучшего из людей».
– В женской пассивности я вижу залог подлинного творчества и покорения «высшей воле», – говорил он, понизив голос.
– Высшей воле… – чуть слышно вздыхала Дуня.
И не осмеливалась поднять глаз от дорожки.
– В женском типе гениальности я вижу способность лучше различать глас «божественного разума».
– Разума…
– Способность пропитаться «истинами откровения»!
– Да…Подвигая Дуню Норову к совершенству, он вызвал в ней экзальтированное обожание. Вместо верного ученика на него смотрели бессмысленные влюбленные глаза девицы. Это не входило в планы пророка. Чаадаев прервал прогулки.
Дуня писала ему: «Когда я думаю о вас, у меня путаются мысли и кружится голова». И вязала ему чулки. Но Чаадаев не отвечал на письма. «Я хочу быть вашей служанкой, – не унималась она, – напишите мне хоть слово, прошу вас на коленях». Чаадаев молчал. Дуня была болезненной, слабой девушкой, тоска по Чаадаеву свела ее в могилу через пять лет. Любовь умирающей девушки была трогательной и возвышенной.
Второй была Катя Панова. Она поселилась неподалеку от Чаадаева с мужем, известным агрономом. С Чаадаевым она встретилась случайно, у соседей. Ей было двадцать три. Детей у нее не было, а в браке недоставало близости и теплоты. Молодая жена томилась пустотой окружающей среды, деревенской скукой и бесцельностью жизни. Чаадаев не мог не принять участия в этой женщине. Он решил подать ей руку помощи и спасти горячей проповедью. После нескольких писем она была полностью покорена его высокими мыслями. Слабое женское сердце опять вырывалось из границ философии. Опять любовь.
Чаадаев был разочарован. Но последнее письмо Пановой побудило его к написанию главного философского труда, которое принесло ему славу. Когда он закончил работу над ответом, Катя уже сошла с ума. Отправлять первое "Философическое письмо» адресату было бессмысленно.
Вот так бы я начал. А потом рассказывал бы о детстве, бабках и прабабках, философских основаниях концепции итд. 500-страничный труд Бориса Тарасова вызывает желание перемонтировать его и отсечь все ненужное. Книга очень основательная.
Чаадаев, конечно, – священный монстр, один из самых темных и непрочитанных авторов русской мысли. Про него известно лишь то, что на «обломках самовластия» будет красоваться его имя рядом с именем Пушкина, что Николай I официально объявил его сумасшедшим, а декабристы считали своим учителем. Ну, и да, в некоторых хороших вузах читают его первое «Философическое письмо» к гражданке Пановой. Остальные семь писем, готов поклясться, не читал никто.
Шут с ними, с текстами. Чаадаев интересен как архетип. Архетип человека, которого травмирует российская действительность. Который видит в России только темное злое пространство, населенное агрессивными людьми с бессмысленными лицами-обмылками. Управляют ими ограниченные ублюдки, и вся российская жизнь стоит в каком-то мерзлом оцепенении, как продукты в морозилке. «Бог!! – кричит такой человек в отчаянии. – Почему ты оставил эту страну?! За что ты забросил сюда МЕНЯ?!»
Среди нас ходит много таких Чаадаевых. Они не хотят видеть ни величия русской истории, ни культуры, ни высот русского духа. Они считают все наше бесконечно ниже, чем в Европе и Америке. Они готовы вслед за Чаадаевым сказать, что русские принадлежат к числу тех наций, которые существуют лишь для того, чтобы дать миру какой-нибудь важный отрицательный урок.
Интересно, что Чаадаев не заметил русской истории, будучи племянником историка Щербатова и знакомцем Карамзина, считал, что у нас нет литературы, близко общаясь с Пушкиным, и отказывал русскому народу в положительных свойствах, шествуя по Европе в авангарде армии-освободительницы.
Вот вопрос:
Виновата ли русская история, что не нашлось Шекспира, чтобы превратить ее в великую поэтическую драму, виновата ли русская литература, что ее не читают, виноват ли, в конце концов, русский народ, что им управляют мелкие тираны?! Наверное, да. Кругом виноваты. А что еще тут скажешь?37552