Рецензия на книгу

• 

  Githead18 июля 2021 г.

  ЭБЕРГАРД, ФРИЦ, КРИСТИАНЫЧ И ДР.

  Александр Терехов, автор знаменитого «Каменного моста», за этот роман получил премию «Национальный бестселлер». Роман из тех, что долго не забываешь, споришь с ним, укладываешь в голове, думаешь о нем. Амбициозная книга, попытка диагноза чиновничеству и времени на изломе нулевых, по данному тексту можно оценивать социально-психологический профиль той эпохи. Как «Служебный роман» зафиксировал рязановские образы служащих советского учреждения в веках, так и «Немцы» обозначили тереховские контуры диктатуры бюрократии, ненасытности правящего класса, догматизма коррупции, распада общества, победы идеологии «обогащайся!», власти золотого тельца над умами и душами сограждан. Хорошо было бы тогда экранизировать, Тодоровскому, например, или, напротив, Герману – материал очень кинематографичен, его сарказм и черный юмор позволяют искать изобразительное решение в диапазоне от мюзикла и фантасмагории до нуара. Но сняли в итоге через 10 лет и сняли сериал. Говорят, мало связан с романом и действие в урюпинск перенесли от греха подальше, там в урюпинсках чего только не бывает, за всем не уследишь. Терехов, 9 лет проработавший в должности своего главного героя Эбергарда, – начальником пресс-центра московской префектуры дособянинской эпохи, сделал данную прозу настолько реалистичной, насколько это возможно. Портреты, ситуации, диалоги, уровень взаимодействия и масштаб сумм – все очень аутентично. Уверен, что под псевдонимами выведены вполне конкретные люди – представляю, как читали эту книгу бывшие коллеги автора. И первый вопрос здесь: почему немцы? В тексте прямых объяснений, почему часть героев зовут Эбергард, Хассо, Фриц, Хериберт, Кристианыч, Улрике, Сигилд не найти, но наиболее адекватный ответ понятен. Без комментариев. С другой стороны, как известно, что русскому – хорошо, то немцу – смерть. «Раса господ выходила к сероштанному миллионному быдлу без палки и в меньшинстве – никто не осмелится даже поднять глаза, все вывернут карманы, подставляя один бок, другой для удобства; время жестоко – мы никогда не будем равны, и наши дети не будут равны, мы скажем, где и когда тебе жить, что и когда ты будешь делать, тебя нет».

  Роман написан в двух плоскостях, создавая симбиоз производственного (будни московской префектуры) и семейного (ситуация по поводу судебной тяжбы о правах отца видеться со своей дочерью) романов. Текст сшит крепко, пестро, интонационно резко, к кульминации напряжение нарастает, завершаясь геометрическим катарсисом в неоднозначно открыто-трагичном финале. К авторской манере привыкаешь не сразу, она мне напомнила маканинского «Асана» имитацией прерывистости мысли и человеческой речи: Психолог: «Вы несчастливы в новой семье? Тогда в чем дело? У нее новая семья, у вас новая семья, нет материальных проблем, все естественным образом должно забываться, и никто не мстит… Вот я, - и это у всех! – развелась и – Гос-споди! – да мне все равно! где он там да что там с ним… А у вас? Может любовь перешла в ненависть? И дело не в дочери? Дело в вас?!... Это уже – их – семья! Вы не можете вмешиваться в – их – жизнь!»

  Крах отношений с дочерью, гибельные последствия развода, неудовлетворенность новой семейной жизнью, кризис действующей модели определения себя «живым» прописаны автором на пугающем уровне откровенности и, как подозревается, автобиографичности. «…Вот я живу, и мне никогда не больно. У меня всё сложилось, я всё выстроил – я не пропаду. Но я почему-то ничего не чувствую по-настоящему… А с дочкой – я почувствовал. Первый раз! Я ожил. Теперь уже не могу остановиться, это само… Я, оказывается, еще не пустой! Я – человек, оказывается! Фриц! Вот тебе, чего тебе хочется? Не сейчас, а вообще? – Ну… чтоб всё было как-то по-нормальному… Уровень по доходам. Запас. Короче, чтоб можно было не работать и жить достойно, на процент».

  Надо – как Фриц, а Эбергард дает слабину, что называется: «…мечтала: три раза в неделю ты будешь приходить пораньше, чтобы посидеть с малышом, пока я сбегаю на фитнес, - не подозревая, как часто (несколько раз в день) Эбергарду хотелось выпрыгнуть с балкона, сорваться и унестись, бренча цепью, без сожаления «всё это» прекратить». Многие отмечают, что именно проявление героем человеческих чувств вырвало его из системы, заставило проиграть кровожадный естественный отбор, пройти все круги чиновничьего ада. А столичная система в романе любит пожирать своих детей на полдник. «Сейчас главное слово – система. Надо быть, - сообщил как червячье страшное,- внутри… Если ты не пролез или выпал – тебя нет. Надо встроиться. Встроился – держись. Держишься, ходи с прутиком, ищи, где тут под землей финансовые потоки… Но – только в системе. Система!»

  В книге масса запоминающихся и точных сцен, обрисовывающих время победы стяжательства. У человека, мешавшему префекту и которого незаконно обвинили при посредничестве Эбергарда, остался сын-инвалид. Очень сильный ход у автора с женой заключенного, которая приходит к герою за помощью. Эбергард - плоть от плоти этой системы, прислуживающий ей и раболепствующий перед ней, редкостная сволочь по сути, но в то же время его жалко, ему сочувствуешь, сложное чувство. Он, волей Терехова и нашей вовлеченности в его переживания, вызывает симпатию, но не задумываясь применяет административный ресурс по отношению к брошенной жене в отделе по опеке, оценивает людей по коррупционному потенциалу (об уволенном бывшем начальнике управы, считающемся другом: «Звонить Фрицу незачем, его погасили, на Фрице нащупали выключатель и отключили…»), циничен в связях с женщинами, совершает уголовные и должностные преступления. Но, как сказал в свое время главный редактор «Эксперта» о находящейся тогда под следствием известной чиновнице из Министерства обороны, она является не столько преступником в глазах населения, сколько ролевой моделью и недосягаемой мечтой реализации успешной карьеры. «Надо вычислить, понимаешь ли, одну небольшую такую точку, где напряжение твоего личного космоса пересекается с напряжением геополитического вызова, и взорвать это напряжение, освободив такое движение, что унесет твой род … в элиту! - И где ты теперь работаешь? – Вице-президент ассоциации «Беларусь-Россия-Индия».

  Закончу еще одной цитатой «Новые люди - они... выглядели обычными, единокровными, теплокровными млекопитающими, потомством живородящих матерей – как все, но никого это не обманывало: упаковывались они отдельно, между собой говорили иначе…, улыбались особо, уединялись, припоминая общее прошлое…, отстраненно замолкали как только речь заходила про монстра; владели будущим, жили уверенно, они – «на этом» свете, а префектурные старожилы «на том»; новые знали «как»: не поднимали на префекта глаз, вступали в его кабинет на цыпочках…, крались до ближайшего стула, неслышно присаживались и глядели в стол, помалкивали…, когда префект спрашивал, быстро переходя на мат и бросание подручных предметов».

  Вывод: «Отлично». Важная историко-антропологическая книга.

  11

  1,4K