Логотип LiveLibbetaК основной версии

Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Рецензия на книгу

Женщины Лазаря

Марина Степнова

  • Аватар пользователя
    vuker_vuker6 июля 2021 г.

    Пропитанные ядом мещанские рюшечки

    Обложка, где изображена дама со скарлатинозным бледным носогубным треугольником и красной сыпью на скулах, вряд ли привлекла бы моё внимание сама по себе, но произведение прочитано мною ради ознакомления с очередным лауреатом "Большой книги", несмотря на то, что я разделяю мнение Юрия Полякова [1] о специфике этой премии и о незамысловатом идеологическом шаблоне, который угоден жюри. И книга, увы, соответствует этому стандарту.

    Для меня символом "Женщин Лазаря" стали, упомянутые в ней духи Poison - их запах, как и язык книги сперва поманил экзотичностью, но затем стал утомлять излишней своей яркостью, сочностью, смачностью, даже назойливостью.

    Я даже попыталась отвлечься, от того факта, что очередная русофобная дама, печатаясь под русской фамилией, опять и опять поёт гимны избранности своего народа на этот раз посредством гениальности своего персонажа - еврейского недоучки Лазаря Линдта, сделавшего всю умственную работу за всех известных физиков СССР, им осталось только медную проволоку да туалетную бумагу выбивать со складов для нужд института.


    — Ой, увольте, Лаврентий Павлович! Бегать, бумажки подписывать, медную проволоку по складам выбивать. Такая скука. Даже Капица, на что дурак — и тот отказался. Пусть лучше Курчатов, он у нас молодой, честолюбивый.

    Как короля делает свита, так и здесь - Линдту звонит Йоффе, Линдт походя и прилюдно раскрывает некомпетентность Жуковского. В этой истории известные физики появляются лишь для того чтобы с поклоном расступиться перед новым гением. Ну что ж приём не нов и до сих пор действенен.
    А чтобы изобразить смелость и неординарность мышления Линдта, его оригинальный юмор, Степнова использовала бородатые анекдоты.

    Хуже то, что метафоры, которыми так щедро жонглирует автор, повторяются. Так "старческая гречка" на коже, или "золотистый свет" женственности оказались изрядно потёртыми к концу книги от частого использования.

    На мой вкус в книге много излишней физиологичности, да к тому же не всегда по делу, не всегда грамотно -


    Состоянием Борика Линдта Зоечка была довольна — он прибавлял в весе и росте согласно выпущенной Минздравом инструкции, не норовил раньше времени затянуть родничок и даже гадил меконием образцового аромата и консистенции

    (меконием? уже дома с затягивающимся родничком?)

    или вот перл


    решительно рванула за унитазную цепочку, смывая за собой все неисчислимые горести и грехи, накопленные за долгую, неласковую, в сущности, совершенно несчастную жизнь

    и этот тот язык за который автора так принято хвалить на всех литературных сайтах? смелости и эпатажности - хоть отбавляй, но где при этом точность и меткость настоящего писателя, которому удается в нескольких словах выразить всё то, что нестройными волнами плескалось в душе у читателя?

    Книгу можно считать гимном уходящему в небытие умению женщин вести дом, крахмалить, белить и заготавливать, создавать в своём доме оазис красоты и уюта, руководствуясь книгами по домоводству. Лишенная семьи девочка Лида влюблена в книгу Елены Молоховец, и это лишь прелюдия к большой романтической любви к Дому, который юной балерине предстоит вспомнить и узнать глубинами генетической памяти. Может поэтому все авторские метафоры и сравнения напоминают своей пышностью рюши и оборки на прабабушкиных покрывалах, и увы, вместе с этим наполнены духом мещанской мелкой злобности и глупости.
    Вот ещё напоследок несколько цитат из текста столь полюбившейся читателям книги:


    появился Николаич. Именно появился — как домовой, нет, даже не появился — завелся, словно левенгуковские мыши в старых тряпках.

    в нищете — жуткой, грязной, липкой, безнадежной русской нищете, которая так любит визгливо сетовать на Бога и так же визгливо на Него уповать, выставляя, словно напоказ, драные локти и такую же драную, никчемную душу.

    (побольше б такого, может и на первую премию "Большой книги" хватило бы)


    Рыжеватая, с мельчайшей медовой искрой коса (витой львиный кончик которой Галочка вечно покусывала безупречными, совсем не советскими резцами)

    (ну канееешна, "совецкие" девушки все сплошь с гнилыми зубами ходили)


    Ведь все чувства, которые мы друг к другу испытываем, если вдуматься — всего-навсего активация гуанин-нуклеотидо-связанных протеинов, своего рода химическая приязнь сигнальных молекул. Больше ничего.

    (вот тут я прям подпрыгнула. Ведь если первоначальные влечения ещё можно объяснить этой химией, то разве не случалось вам лично, изменить мнение о человеке из-за его поступков - подлых или благородных и полюбить того, кто раньше был не заметен, и разочароваться в том, кто так буйно подхлёстывал все гормоны, одним своим появлением?)


    Это был предвестник будущих феерических бурь, о которых в Энске потом ходили страшноватые, как сказки Бажова, и такие же красочные легенды.

    (Бажова с Кингом не перепутала? или, похоже, Бажова вовсе не читала)

    ___________________________________________________________________________________________
    Примечания

    Писатель Юрий Поляков обратил внимание на то, что непременным элементом популярного романа и требованием литпремии стало так называемое «отчизноедство». Среди лауреатов премий «Русский Букер», «Ясная Поляна» и «Большая книга» — авторы, отвечающие цели учредителей «преодолеть» советское мировоззренческое наследство. «Отбирали на этот „нью-олимп“, исходя из антисоветизма кандидата, а еще лучше — русофобии, на худой конец довольствовались социальной апатией. Книги, исполненные веры в Отечество, здорового отношения к миру, отсеиваются на дальних подступах как неприличные», — отметил он. В одном из интервью он отмечал: «меня пригласили стать сопредседателем литературного конкурса „Большая книга“. Я согласился, чтобы понять, на каком этапе отсекается нормальная литература и почему в „короткий список“ выходят люди, чьи произведения, за редким исключением, просто невозможно читать. Всё упирается в экспертную группу, которая уже на первичной стадии из всего присланного отсеивает всё, что не подпадает под постмодернистский канон, под антипатриотизм и т. п. В итоге лауреатами становятся совершенно случайные люди, которые забываются буквально через год-два»
    16
    681