Рецензия на книгу

• 

  Novohrono1 июля 2021 г.

  Gray lives matter, или культ серости

  
    Эта книга принадлежит к очень странному разряду текстов, в которых всё предельно просто устроено – от линейного характера повествования до глубины образов. При том всё же есть какой-то цепляющий крючок, благодаря которому я, например, прочитал роман в течение дня, лишь единожды оторвавшись. Но это исступлённый интерес, вызваный её внутренним дурманящим устройством 
  (увы, практически необъяснимым), а не литературным достоинством произведения.
  
  Нужно облалать незаурядной долей эмпатии для сопереживания хоть Стоунеру, хоть его жене, дочери или кому-нибудь ещё из персонажей. Они все действуют механически, наподобие автоматов, марионеток, где равно легко можно активировать одни функции – и отключить другие, дёрнуть за первую ниточку, ослабив натяжение второй.
  
  Душевной борьбы здесь не найти просто потому, что её здесь нет. Родители отпускают Стоунера из фермы без особых волнений, принимают смену учебной деятельности без удивления; во время женитьбы он вроде бы и оживляется, но Эдит, этакая "чёртова кукла" американской формации, охлаждает его проявление человеческого, слишком человеческого чувства; Грейс смиренно терпит всё, что с ней делает мать, спокойно принимая чужую волю и не выказывая признаков личного желания – даже при беременности.
  
  Кажется, будто весь художественный мир Уильямса охвачен глобальной духовной апатией или находится под влиянием минутных настроений. Фигурки движутся, что-то говорят и даже делают, а как их смахнут с игровой доски, скоро предаются забвению. Уехала жена? любовница? дочь? Выкинули вещи из комнаты, вынудили перебраться в другую? Оболгали и отвернулись? Безразличие в принятии всего негатива действительности Стоунером – завидно, нежелание хоть что-либо делать ради её изменения – противно. Все мы бываем слабы и нерешительны, однако не до такой же степени!
  
  Дважды герой проявил твёрдость духа, и оба раза были связаны с профессиональной деятельностью – вот та единственная область, где он не терпит мягкодушия и допущений. (Достаточно ли этого?) Во время своей принципиальной борьбы герой не испытывает сомнений, его не терзают раздумья о рациональности поведения, идущей во вред... и в этой твёрдости вновь сквозит душевная скудость.
  
  Лишённый радости отождествления, читатель просто увидит чью-то жизнь, на фоне которой собственные тревоги и страхи покажутся несущественными. Грустно лишь то, что не всякая жизнь способна озариться "сияньем слов", пусть бы и жизнь профессора литературы.

  8

  130