Рецензия на книгу
Уотт
Сэмюэл Беккет
noctu29 июня 2021 г.И поэтому Уотт, вскрыв эту консервную банку своей паяльной лампой, обнаружил, что та пуста.Начинать рецензию с цитаты - не мой стиль, но она как нельзя лучше отражает процесс освоения "Уотта" читателем с классической закалкой и приверженностью святой литературной троице - наличию отца Завязки, сына Кульминации и святого духа Развязки. И не зря меня сразу же понесло в религиозную степь, потому что при всей абсурдности написанного и логичности ненаписанного с логичностью сказанного и абсурдностью замолчанного Беккет не просто разбрасывал вербальные экскременты по полю текста (пусть это может быть спасительной мыслью на некоторых пассажах вроде минутки про мебель или тех же выливаний помоев), но расщеплял привычные формы на более мелкие части из которых создал нечто новое и довольно уникальное.
При всей абсурдности текст все равно состоит из знаковых образов, которые мы хотим того или нет, но интерпретируем и с азартом изголодавшихся акул набрасываемся на разбросанные тут и там отсылки к Богу и Христу.
Поскольку единственный способ говорить ни о чем - говорить о нем так, как если бы оно было чем-то, равно как единственный способ говорить о Боге - говорить о нем так, как если бы он был человеком, каковым, разумеется, он в некотором смысле некоторое время был, а единственный способ говорить о человеке, что дошло даже до наших антропологов, - говорить о нем так, как если бы он был термитом.Вообще, Бэккет увлекался Декартом и его методом, что в какой-то мере можно проследить в полотне текста, в своей общей массе представляющий нечто, но, разбивая его на мелкие части, все равно можем делать некоторые выводы, пусть они не стоят больше пенса, это наши спекуляции.
Пусть читала я Беккета в переводе, все равно поражалась прекрасной работе переводчика с диким Диком и робким Робом, всем этими ярким образам, которые продолжали иметь какое-то собственное автономное очарование при всем засасывающем болоте общего повествования. Предложения казались ходячими афоризмами, потерявшими начало и конец доказательствами теорем, спутанными показаниями свидетеля, невнятной речью пьяного, бормотаниями сумасшедшего, внезапными вставками рекламы (произносится, как пишется).
Эта хрупкость внешнего смысла оказала дурное воздействие на Уотта, поскольку заставила его искать какой-то иной смысл того, что произошло, в образе того, как это произошлоДва, один, четыре, три - новое 42. Текст разбит на 4 части, не сообщающиеся друг с другом ни в хронологии, ни в действующих лицах, но потом (как коварно!) в третьей части персонаж открывает сущность бытия и всего того, что было, есть сейчас и будет - Два, один, четыре, три. И как с такими текстами, приходится возвращаться обратно с надеждой, что вот сейчас что-то да откроется, но это просто очередной круг очередного существования. Хотя эта консервная банка и не совсем пуста.
211,4K