Рецензия на книгу

• 

  Bissectrice15 декабря 2012 г.

  Не диво ль дивное – логика вещей?

  
  Помню, и у меня случился интересный спор с одним верующим человеком, и тогда меня буквально закидали обувными изделиями для домашнего ношения, более известными в народе под названием «тапки». А закидали после того, как я посмела заявить, что, спустись Господь на землю, некоторые ученые нашли бы общий язык с Ним куда быстрее, нежели отдельно взятые священнослужители. Так вот, прочитав книгу, я убедилась: Иоганн Кеплер нашел бы совершенно точно. Ведь господин императорский математик не просто изучает явления – он видит гармонию и красоту окружающего мира и, постигая суть явлений через наблюдения и магию цифр, восхищается их совершенством и мастерством творца, их создавшего. Наука у Кеплера – это вид искусства, музыкальная симфония, в которой вместо нот используются формулы.

  
  Истинное волшебство и чудо отнюдь не в том, что числа могут влиять на явления (они не могут!), но в том, что они отражают природу вещей; в том, что мир, огромный, разнообразный, по видимости управляемый случаем, в главных законах своих подчинен строгому и точному порядку математическому.
  
  Цель моя в Astronomia nova –показать, что небесная машина не есть божественное, живое существо, но вид часового механизма (а тот, кто полагает, что часы имеют душу, приписывают творению славу творца)…
  

  И, разумеется, как и в случае с музыкой, слух либо есть, либо его нет. А потому, отношения с соотечественниками у Иоганна не складываются. Ибо его видение мира не понимают и не принимают решительно все: жена считает своего благоверного чудаковатым неудачником, коллеги встречают выскочку с прохладцей и некоторым высокомерием, а уж представители различных конфессий и вовсе намекают, что дело все сильнее пахнет жареным и как-то ненавязчиво веет дымком (от инквизиторского костра, вестимо).
  Мракобесие, непробиваемый консерватизм и острая конкуренция в научных кругах, религиозные войны – все это в сумме способно существенно пошатнуть шансы новоиспеченного гения на заслуженный пьедестал и славу. А посему жизнь Кеплера напоминает качели: молоденький и нищий преподаватель математики сначала становится подмастерьем у именитого Тихо Браге, стремительно взлетает до вершин карьерной лестницы, занимая должность императорского математика, а потом зарабатывает на жизнь, составляя за гроши календари и гороскопы для самодуров-покровителей и тщетно выколачивая долги из императорской казны. Да и в личной жизни Кеплера случается немало драматических событий: несколько его детей умирают в младенчестве, после Иоганн становится вдовцом, а мать обвиняют в колдовстве и та чудом избегает костра. Ну да не беда. Главное – чтоб хватило денег на издание новой книги, главного в его жизни детища. Пусть и цена за познание будет высока.
  К слову, Кеплер у Бэнвилла – человек истово верующий. Все научные изыскания Иоганна – еще и способ выражения его веры:
  

  
  Поскольку Господь, в неизреченной благости Своей, не мог Себе позволить отдых от трудов, Он играл со свойствами вещей, мир творя по Своему подобию. Вот я и думаю: не вся ль природа, не вся ли красота мира отражена в геометрии? (Собственно, это и есть основа всей моей веры). И так, невольно или умышленно, творение подражает Творцу, Земля – вырабатывая кристаллы, планеты – распуская листья и цветы, человек – в творческом своем труде. И все это – как детская игра, без плана, без цели, подчиняясь лишь внутреннему порыву, во имя чистой радости. Дух же созерцающий находит и заново узнает Себя в Своем творенье…
  

  Кто-то молится, кто-то - соблюдает многочисленные обряды и запреты. А Кеплер свою веру выражает посредством математических формул, коими и описывает свое бесконечное почтение, заменяя ими священные книги. Ведь воистину, математика – это язык, на котором говорит Вселенная.
  Определенно, Иоганн достиг своей гармонии: в его разуме вполне мирно соседствуют ученый - прагматик, трепетный художник и истовый священнослужитель.
  Вот такая яркая, словно новорожденная звезда, душа, бесконечно одинокая среди серой посредственности и безликих будней, и перипетии жизни ее и составляют основу «Кеплера» Джона Бэнвилла.
  И, тем не менее, чтение книги протекало у меня тяжело. Несмотря на «вкусный» язык, повествование носит обрывочный характер. Времена, места и события стремительно проносятся от страницы к странице, обилие имен и воспоминания главного героя переплетаются с настоящим, вызывая легкое недоумение. Реакция у меня была примерно такая: «Как это?! Уже в Линце? Но ведь две строчки назад Кеплер был в Праге!».
  Не обошлось и без юмора, хотя у господина Бэнвилла он весьма специфический. Так, одно из ключевых своих открытий Кеплер совершает после рейда к местным ночным бабочкам, перед этим еще и изрядно повеселившись в кабаке в компании парочки выпивох. Мило так и по домашнему. Что ж, и великие были не без греха.
  Оценить историческую достоверность этой стилизованной биографии я, к сожалению, не могу, потому, как историком не являюсь. Тем не менее, эта книга о незаурядном человеке и его необычном ощущении мира поможет скрасить долгие зимние вечера и приобщиться к необычной гармонии Вселенной Иоганна Кеплера.

  9

  216