Рецензия на книгу
Anna Karenina
Leo Tolstoy
Toccata12 декабря 2012 г.Рецензище, или Отзыв в толстовских традициях
Кончено, и понимаю теперь, почему писал уважаемый мой Адамович: «…Анна не могла бы так изящно любить и мучить Вронского, не носи она этих платьев с детства». Недурно так жили дворяне-то в XIX веке! Не новость, разумеется, но чего-то столь подробно описывающего дворянское бытие я давно не читала (да и читала ли вообще?), потому осталась под впечатлением. Потому «Анна Каренина», с визитами этими всеми, записочками, швейцарами, выборами во всякие органы, заседаниями и мужскими клубами, стала в последние недели моей книжкой на ночь. Не «Хождение по мукам» же другого Толстого домучивать, право, в единственном комплекте шелкового постельного белья.
Принято рассуждать о поступке Анны, но я… не знаю. С одной стороны, ее жаль, неспроста человек решается на самоубийство, такое жесткое тем более – брр! (Ни для кого почти уже не спойлерно, надеюсь, да?) Оставим в стороне то, что она сама себя изводила, все же – жаль:
…Я несчастна, я стою того, я виновата, но я все-таки несчастна, помоги мне.
С другой стороны, разделять можно позицию матери Вронского:
Ну, что это за страсти какие-то отчаянные! Это все что-то особенное доказать.
Ну, что она развязала своим поступком, в самом деле? кого?.. Признаться честно, всех больше за весь роман мне было жаль лошадь Фру-Фру. Уж ее-то однозначно довел до смерти Вронский, сказала бы я Карениной.Для меня главным в книге (по задумке автора или нет) было сопоставление пар: Вронский – Каренина vs Левин – Щербацкая. Можно еще рассматривать союз Долли со Стивой, можно обратиться даже к браку пожилых князя и княгини Щербацких, но только сложившиеся, с пылу с жару пары более показательны.
На их ссорах я поняла, как часто включаю «спокойно-ядовитую» уже не Щербацкую, а Левину и как часто, увы, включаю Каренину! Как в малейшем недопонимании вижу катастрофу, как домысливаю за Него то, чего нет, и, конечно, непременно оскорбительное, пренебрежительное и страшное. Как извожу себя и раню другого. Тогда как нужно бы, по Левину, ощущать, нанося удар, что бьешь саму себя… Отказаться от довлеющего эгоизма, который, по-моему, и был всему виной. Анне нужно было неустанное, не знающее передышки обожание и замкнутость на ней одной, Вронскому же на это нужно было проявить куда более чуткости, а не достоинство блюсти. Как у того же Адамовича: «…"Учитесь властвовать собой"? Так вот, не "властвовать", а "жертвовать": учитесь жертвовать собой! Не очень собой дорожите, а остальное приложится…»
Итак, в контексте отношений с Вронским я Анну осуждаю. Что касается ее разрушенного брака – «я не знаю, как там у них в Лондоне, я не была». Потому не знаю, как бы я поступила, не зарекаюсь. Дай Бог и не узнать.
Заставляет Толстой подумать над этим и многим другим, заставляет поразмыслить, особенно с Левиным вместе, который мне был симпатичнее всех прочих, но с которым я бы поспорила. Удивительно точно схватывает Толстой состояния человеческих сердца и ума (описание состояния Анны перед суицидом, когда все ей уродливо и противно - классно же!) – я это обожаю в литературе. Слог, на мой вкус, тоже заслуживает похвал.
Глыба Вы, Лев Николаевич.
4/5 (из классовой ненависти :)).3693