Отзывы о книге Салтыков-Щедрин
JohnMalcovich10 июня 2021Мели Емеля, твоя неделя…
«— Я не дам в обиду мужика! Будет с него, господа… очень, слишком даже будет!»
Автору ничего не стоит создать из Салтыкова образ «замечательного» человека. Надо – значит надо, и он старается. Главное почаще употреблять эпитеты хвалебные. И вот уже из прямого соучастника преступного царского (как любят повторять большевики) режима, Салтыков превращается, якобы, в первостатейного борца с оным. Несмотря на то, что в своей командировке (конечно же это была ссылка), Салтыков в поте лица трудится на должности старшего чиновника по особым поручениям. Ему даже поручают составить отчет по губернии за 1848 год. Будущий «защитник» народа, оказывается, занимался тем, что успокаивал бунтующих и ропщущих крестьян. Теоретически, если верить автору, Салтыков был конечно же на стороне крестьян. Но практически, он должен был «по долгу службы уговаривать их угомониться и разойтись». Ответственный за статистику Салтыков трудился настолько «карашо», что даже Энгельс отметил его способности: «А в американской газете «Нью-Йорк дейли трибюн» Фридрих Энгельс напомнил, «насколько ложными и раздутыми бывают цифровые данные, исходящие из русских отчетов».
Или в этом и была задумка: свой человек пишет левый отчет, а другой свой человек строит на этом причины зарождения будущего госпереворота? Благодаря таким как Салтыков, оказывается, Энгельс и «разбирался» в структурной системе русской армии и российского государства. Примечательно, что сын Николая I, придя к власти, первым делом отменил воинский устав, которым так гордился его папенька. А где-то в Вятке трудился ради царя Салтыков,
«с горечью вспоминая поразивший его в свое время рапорт об устройстве в Вятке эшафота; там говорилось, между прочим, что знак клейма всегда явственнее выступает у худощавых, нежели у толстых.»
Не надо забывать о том, что в то время, победой считалось поражение. Это было похлеще, чем сегодняшние «Крым наш», или «террорысты седьмой год обстреливают сами себя». Россию выставили посмешищем перед Европой, сами потопили свой флот, сдали Севастополь. И получили за это военные министры высокие жалования и чины от нового царя. А плебс отвлекали нововведениями в военной форме:
«В тот же день один флигель-адъютант обеспокоенно сказал другому по-французски: — Ты слыхал? Большие перемены! Ботфорты отменили.»
Салтыкова «спасает» из ссылки сам двоюродный брат нового министра внутренних дел, посетивший Вятку вместе с вдовой Пушкина. Тогдашняя литература ничем не отличалась от современного кинематографа. Главное, побольше пошлости и чернухи.
«Мы здесь рассуждаем о том, — говорит он мне, — какое нынче направление странное принимает литература — все какие-то нарывы описывают! и так, знаете, все это подробно, что при дамах даже и читать невозможно… потому что дама —это такой цветок, который ничего, кроме тонких запахов, испускать из себя не должен, и вдруг ему, этому нежному цветку, предлагают навозную кучу…»
Многие пишут про взяточников (привет Гоголю), но никто не пишет о возмездии, какое должно было бы настигнуть взяточника, но не настигает. Салтыков не исключение. Вернее, он исключителен тем, что «до конца жизни совестился своих драматических произведений». Вероятно, за эти страдания он и был назначен рязанским вице-губернатором.
«Передавали, что, утверждая назначение Салтыкова, царь сказал, что рад этому и желает, чтобы Салтыков и на службе действовал в том же духе, в каком пишет.»
Рязанский вице-губернатор пишет губернские очерки. И тут мы смотрим поближе на распиаренный флеш-моб того времени, под громким названием «отмена крепостного права». Так называемой «отмене» предшествовала длительная болтовня в прессе. В результате:
«уже летом 1858 года крестьяне не выказывали никакой охоты унавоживать землю «на том основании, что неизвестно, где чья земля будет»
. Естественно, Салтыков так же приложил к этому свою творческую руку. На словах защищая мужика… Иногда, справедливости ради надобно сказать, он разрождался революционными статьями о том, что некоторые помещики продавали другим своих крестьян накануне реформы 1861 года в полную кабалу. Интересный факт: Салтыков работал с губернатором Муравьевым, тем самым, кого большевики именовали «вешателем». После Рязани Салтыков трудится на такой-же должности в Твери. И все негодует и негодует, и все переживает и переживает за народ. И продолжает трудится на царский режим.
«Однажды, отправившись к жениным родичам, Салтыков с удивлением обнаружил вместо большой владимирской деревни… ржаное поле: оказывается, владелец, уездный предводитель дворянства, воспользовался своим «правом» сослать крестьян в Сибирь без суда и следствия, присвоив их имущество.»
Страна разделилась на два лагеря: одна часть кричала, что свобода наступит уже через два года; другая часть кричала, что свободы ждать еще целых два года… Когда наступил день «отмены» крепостного права, то народ не сильно обрадовался. Специально выделяю цитату для «экспертов» данного ресурса, которые состоят в секте «Юрьева дня» и верят, что крепостное право было отменено быстро и легко!
«В угрюмом молчании слушали крестьяне хитросплетенные словеса манифеста в церквах: им предстояло еще долгие годы нести прежние повинности и выплачивать выкуп за землю, которую они справедливо считали своей. Известный славянофил, принимавший горячее участие в подготовке реформы, Юрий Самарин писал, что «по случаю манифеста не было выпито ни единого штофа, потому что разочарование было всеобщее и полное».»
А нам то в школе рассказывали совсем другую версию… А Салтыков? Что Салтыков? Он соглашается написать несколько сот благодарственных к царю-освободителю писем от имени крестьянских волостей по поводу манифеста… Так называемая отмена крепостного права, на самом деле, спровоцировала гражданскую войну. Крестьяне думали, что добрый царь ничего не знает и с красными (!!!) знаменами шли против царских карательных войск.
«И падали под выстрелами, последними судорожными движениями как будто гладя так и не доставшуюся им землю.»
Салтыков предает, или подставляет товарища по подпольному кружку Обручева. Чернышевский осуждает Салтыкова. А народ в это время мстит поджогами за обман. О плюсах Салтыкова (да, были и таковые):
- Осуждал Петра I, считал его самодуром и примитивом.
- Негодовал по поводу «труда» Тургенева «Отцы и дети».
- Критиковал Достоевского, поливающего помоями Россию. Хотя и тот не оставался в долгу. «в одной из его памфлетных статей сатирик Щедродаров уподоблен «шавке, лающей и кусающейся»
- Отказывается быть членом редакции журнала, выпускаемого Некрасовым.
«Да уж прости, родной! — добродушно повинились перед ним. — Больно покурить захотелось, а бумага-то такая чистая, хорошая…»
Та же участь постигла, видимо, большинство книг, которые другие пропагандисты раздавали и даже просто разбрасывали по дорогам. Во всяком случае, большинство из них не возбуждали о себе жандармского дознания.» Но это нисколько не мешало называть себя бунтовщиками! По той же методичке натягивалась сова на глобус и в русской литературе. «Тургенев горячо рекомендовал «Историю одного города» английским читателям, уподобляя Щедрина Свифту.» В качестве доказательства того, что Салтыков все делает правильно, его отправляют за границу. Вместе с семьей он живет в Ницце. Там ему было чем заняться: ведь в 1875 году восстали Босния и Герцеговина, а теперь против Турции выступила Сербия. Нужно было выть о России, которая не помогает братьям славянам.
Но, «заключенные революционеры были поражены, когда в поддержку восстания выступило само русское правительство.» Салтыков продолжает заниматься выпуском журнала, но с цензурой уже сражается он, а не Некрасов! И конечно же, нужно было раскочегаривать народ. Но тот не сильно велся на революционные призывы!
Справка: 19 ноября 1879 года С. Перовская и Л. Гартман осуществили под Москвой крушение состава, в котором, правда, оказалась всего лишь часть царской свиты.
Салтыков начинает видеть вокруг один навоз, становясь похожим на Достоевского. Придумывает болячки и их симптомы. Уверяет всех, что привозит все новые и новый «фасоны» болячек из-за границы. И точно так же, как умирающего Некрасова курировал Боткин, болеющего не пойми чем Салтыкова, курирует то же он. Потом Боткину – вот же замечательный человек – едва удалось добиться анатомирования тела Салтыкова, чему сильно противилась жена. А потом Салтыкова включили в ряды классиков русской литературы. Вот такой вот стыд… Аминь!
160
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым