Рецензия на книгу

• 

  Rita3898 июня 2021 г.

  Это была третья попытка врубиться в творчество Фланнери О'Коннор, третья и снова безуспешная. Сборник рассказов "На вершине все тропы сходятся" и роман "Царство Небесное силою берётся" напрочь стёрлись из памяти, оставив после себя лишь послевкусие странности.
  Да, страшнее и страннее русских чудиков страдающих и польских чудиков самозабвенных могут быть лишь религиозно-фанатичные чудики американского юга. Сами себе боги и твари божии, сами себе паства и пастыри, сами себе проповедники и внимающие слушатели - очень компактно, один человек - одна церковь, самозарождающаяся религиозная бабочка-однодневка. До распространения телевидения и радио проповедники, наверное, для многих жителей удалённых ферм были единственным развлечением. Почему-то и в городах эта тенденция сохранялась. Не знаю, реально ли было так или это авторская гипербола, но отношение обывателей, да той же хозяйки квартиры миссис Флад, к примеру, очень похоже на описанное в Евангелиях брезгливое любопытство Ирода и иудеев, уже несколько веков ожидающих Мессию. В последних главах между строк так и слышатся подзадоривающие смешки: "Нам скучно, ну-ка попляши, паяц!". Миссис Флад в открытую предлагает изувечившему себя Хейзелу научиться играть на гитаре или ходить по улицам с собакой, ведь проповедник с псом - это что-то новенькое.
  Дед Хейзела был разъездным священником, мать носила юбки ниже прочих. Видимо, религиозное пустозвонство настолько достало юношу, что мочи терпеть не было. Военное прошлое Хейзела от нас скрыто, но за время отсутствия Моутса его родительский дом развалился, а полустанок совсем обезлюдел, уехали даже чёрные.
  Несмотря на то, что это юг, О'Коннор почти не заостряет наш взгляд на расовых проблемах. Открыто негр называется негром только в поезде, а в Толкинхеме все жители выцветают, кружась безумным калейдоскопом и неся безумную чушь.
  Для почти нищего, живущего на ветеранское пособие, Хейзел удивительно равнодушен к деньгам и вообще к материальному. Военную форму он выбрасывает в урну, а деньги и до финальных событий тратит на ерунду. Наверное, я ему в чём-то завидую, мне бы духу не хватило разглагольствовать на улицах, убеждать разобщённых обывателей в том, что ты и сам толком ещё не осознал. От многократного повторения в романе слов "Иисус", "вера", "грех", "искупление", "спасение" и других на ту же тему складывалось впечатление, что эти слова стали брякающими жестянками, потеряли свой смысл, истёрлись без обрамления высокого торжественного языка. Непонятно, что они значат для каждого из персонажей. Иисус больше похож на Бабайку или страшного зубастого серого волка из страшилок для трёхлеток, чем на Боговоплощённого человека, но человека, до тридцати лет плотника, у которого были мать, воспитывавший и учивший его своему ремеслу отец и не родные по крови, сводные старшие братья. Что для Хейзела грех? Какой именно поступок привёл его к финалу? Осознал ли он вообще, что по своей упрямой безумной дурости, просто играючи насмерть задавил человека? Этот эпизод проходит настолько вскользь, что я теряюсь.
  С первого раза роман я не поняла даже после разъясняющего письма автора какому-то критику, тоже не понявшему её замысла. Это насмешка над стремлением протестантов толковать всё и вся на свой лад? Над придумываемыми на ходу ритуалами? Роман написан ещё до собора 1962-65 годов, после которых было разрешено ведение службы на разных языках. Второй, более новый перевод разъяснил немногим больше, а иногда и запутывал в мелочах.
  Показательный пример: Енох и Хейзел сидят в кафе и пьют шоколадный коктейль, Енох краснеет. В одном переводе "его лицо наливалось шоколадным пурпуром, словно в башку ударял выпитый коктейль", а в другом "его лицо становилось бурым, словно шоколад". Если забыть ситуацию в кафе, мозги вскипят от представления шоколадного пурпура или бурого шоколада. Подобное ощущение у меня было всю книгу. Случайно выдернутые рядом стоящие слова казались полным бредом, а поступки несчастных, одиноких и безразличных к себе и окружающим героев и подавно отдавали безумием.
  Если читать роман как раздутую притчу, то её урок не прозрачен. Кому принесло радость или пользу самоистязание Хейзела? Может, так он спасал миссис Флад, но получилась взаимопомощь навыворот. Короче, странно и мутно, можно в один ряд с Андреем Платоновым поставить, которого в школе понимают далеко не все.

  31

  907