Рецензия на книгу

• 

  Lika_Veresk6 июня 2021 г.

  «Ревность — сестра глупости»

  Сюжет одноименной оперы Д. Пуччини знаком с юности, знаменитая ария Каварадосси «E lucevan le stelle» в исполнении Марио Ланца заслушана мной до дыр на старенькой пластинке (кстати, с удивлением обнаружила, что подобного монолога нет в тексте пьесы). А вот пьесу Викторьена Сарду прочла впервые, хотя о ней знала. Оказалось, весьма интересное произведение.

  1800 год. Армия Наполеона победоносно шествует по Европе. Весь Рим с тревогой следит за исходом военных событий, от которых зависит будущее страны. Незадолго до этого французские войска при поддержке итальянских повстанцев свергли неаполитанского Бурбона, Наполеон учредил Партенопейскую республику. Но защищавшие республику французы ушли, Республика пала, к власти вернулся король, началось преследование мятежников. На этом фоне разворачивается сюжет пьесы, в которой есть не только политика, но и любовь, подозрение в измене, месть, жгучая ревность. А уж если в дела политические вмешивается любовь – пиши пропало.

  В пьесе кипят такие страсти!

  Талантливая певица и красивая женщина Флория Тоска просто патологически ревнива. Шеф полиции Скарпиа – злодейский злодей и ужасный интриган. Коварно разжигая в Тоске ревнивые подозрения, он хочет найти и арестовать художника-вольнодумца (и, конечно, своего соперника) Марио Каварадосси и укрываемого им республиканца Анджелотти, сбежавшего из римской тюрьмы. Тоска же ни секунды не сомневается, что Скарпиа говорит правду, готова устроить скандал и принародно оскорбить маркизу Аттаванти, абсолютно уверенная в ее виновности. Ослеплённая безумной ревностью, она фактически указывает дорогу на виллу Каварадосси, которую тот тщательно скрывал от всех. Дива закатывает любимому сцену, и я так и представляю себе (спасибо кинематографу), как экспансивная итальянка кричит, горячась и отчаянно жестикулируя, не давая герою вставить ни словечка. Она спохватится, осознает, что была пешкой в руках Скарпиа, но будет поздно. Простите, поклонники, но по итогу Тоска выглядит во 2 акте пьесы какой-то неумной вздорной бабой (потому я и взяла русскую пословицу в качестве заголовка рецензии). Если, к тому же, учесть, что она выросла в монастыре бенедиктинок и очень религиозна, то заметно, насколько ее натура берёт верх над воспитанием, мировоззрением. Но эти «страсти роковые» оказались очень сценичны, поскольку предполагают речи и поступки яркие, броские, подчас аффектированные. К тому же время действия предельно сгущено – всего один день, 17 июня 1800 года, потому все события выглядят максимально концентрированными. А что еще надо для оперного театра? Не случайно пьеса В. Сарду, написанная им для Сары Бернар, оказалась очень привлекательной для композиторов и за право написать оперу на её основе боролись А. Франкетти и Д. Верди.

  Флория волею обстоятельств оказывается перед сложнейшим нравственным выбором: выдать Анджелотти и спасти любимого человека – или ничего не отвечать Скарпио, допрашивающему ее с каким-то иезуитским наслаждением, но тем самым погубить Каварадосси? Психологически очень сильная сцена! Вдруг понимаешь, что перед лицом подлинного страдания прощаешь героине ее истерики, ее глупое поведение и чрезмерную наивность (надо же, поверила, что освободит от пыток Марио, согласившись на «гнусные ласки» жандарма!). По сравнению с оперой эти сцены в пьесе воспринимаются более напряженными, какими-то острыми, что ли. Но вот поведение героини после убийства Скарпио просто озадачивает: казалось, что она действует в охватившем ее порыве, не рассуждая, а Тоска вдруг совершенно рассудочно вытирает руки скатертью, мочит водой салфетку и начинает оттирать кровь, гасит свечи, а потом… поправляет причёску перед зеркалом (вы серьёзно, господин Сарду?!).

  В пьесе любопытны суждения итальянской знати о Наполеоне: для них он бездарный полководец, выскочка; о леди Гамильтон как злодейке и виновнице всех трагических событий. Но это внесценические «персонажи». А среди действующих лиц, например, – знаменитый композитор Паизиелло, чьи произведения исполняет Тоска. С интересом прочитала об обычае заводить чичисбея – официального кавалера, состоящего при состоятельной замужней даме и всюду её сопровождающего.
  

  
  …установился у нас обычай: когда мы выдаём замуж дочерей знатного происхождения, мы выбираем из её круга кавалера, который делал бы честь семейству своими связями, был бы приятен даже своими манерами и обращением. Родители новобрачных обыкновенно совещаются между собою по этому поводу, обсуждают выбор кандидата, достоинства каждого из них.

  Это что же получается, товарищи? Несчастная итальянская женщина ни мужа сама не имеет права выбрать, ни даже любовника?! Хотя, как поясняют в пьесе, чичисбей – это вовсе не любовник, он ухаживает за дамой «в известных границах» по договоренности с мужем и роднёй женщины (а Википедия, кстати, иного мнения). Да, незавидная участь у знатной итальянки прежних времён)).

  31

  448