Рецензия на книгу

• 

  ukemodoshi26 ноября 2012 г.

  Идёт пятый век от Рождества Христова. Римская империя на излёте, и уже варвары больше верят в старые идеалы порядка и закона, чем сами граждане Вечного города, легионы мечутся из провинции в провинцию, злые и некормленые, император всем государственным делам предпочитает голосистых цесарок и величавых лебедей. Христианин норовит не только хлестнуть брата своего по обеим щекам, но и бить, и гнать, и сжечь – вот и изобрели ересь. Тем временем, стоит страху протянуть над людьми свою руку, те взывают к старым богам: лейся, жертвенная кровь, на поле измученного разорением и голодом селянина, хлещите, плети луперков, по спинам женщин, иссохших в ожидании детей, очищай, огонь, благословляй новобрачных, изгоняй болезни. Полная сумятица, агония, раздор, из которого должен родиться новый мир и новый уклад – но чувствовали ли это люди того времени? Да нет, может, даже считали, что так и было испокон веков. Жили, учились, наслаждались, любили, путешествовали, искали истину. Пытались выкарабкаться, когда наступали тяжёлые времена.

  Альбий Паулинус, зрелых лет римлянин, пишет историю своей жизни, в которой было место двум глубоким чувствам: преклонению перед учителем, богословом Пелагием Британцем, человеком немного не от мира всего, но притягательным, добрым и ласковым, как светоч во тьме, верящим не в предопределение, но в человеческие силы, и любви к насмешливой, дерзкой, учёной, благоговевшей перед книжным словом Афенаис, дочери своего школьного наставника. Воспоминания об этих двоих не покидают его даже спустя годы разлуки, и хотя пишет он воспоминания, чтоб увековечить имя Пелагия, любви здесь точно не меньше.

  По мере повествования из закоулков памяти, из кип табличек в старых сундуках появляются на свет и вплетаются в повествования голоса родственников, друзей, знакомых Альбия Паулинуса, от царственной вдовы до простого ремесленника, и вот уже многоликий хор зачаровывает, затягивает, не даёт ни на минуту заскучать и прерваться, поёт о жестокости и смирении, случайности и отваге, о зелёных рощах вдоль римских дорог, где Пан, кажется, всё ещё улыбается из-за соседнего дерева, о залитых ослепительным белым солнцем улицах Карфагена,о мозаичных рыбках на полу, о струящихся одеждах для velatio, о страсти, которая вздымается внутри, как вспухают следы от ударов плетью, о попытках объять разумом веру, где каждое слово рождает десять, а истина всё ускользает.

  Нежный, чувственный, красивый и глубокий роман, лишённый неизбежной, казалось бы, горечи, не имеющий, как и вереница жизней, толком ни начала, ни конца, а хватающий тебя, выталкивающий на форум, да ещё нетерпеливо тычущий в спину – вперёд! И впереди – понятный без снисходительных сносок и унизительных пояснений, без нагромождений лишних слов – живой, движущийся, осязаемый римский пятый век.

  17

  382