Рецензия на книгу

• 

  rebeccapopova21 мая 2021 г.

  Такой стиль, что... закачаешься!

  Эта книга совершенно сногсшибательна с точки зрения стиля. С первых строк, безо всякого раскачивания и разбега, читателя погружают в искусно и ловко сварганенное текстовое полотно, причем чувствуется, что создано оно не путем череды долгих усилий, а в состоянии нескончаемого творческого драйва, сдобренного долей безудержной и немного горькой иронии, граничащей с сарказмом— иронии иногда житейской, а иногда — уходящей в иные сферы или в иные времена, что позволяет приподняться немного над описываемым моментом в движении к более глубокому и назидательному обобщению. Этот драйв передается читателю, изумленному сконцентрированным в словах смыслом, и от этого созерцательного парения над вымышленным миром читатель получает нескончаемое, ничем не прерываемое удовольствие.
  Я не могу припомнить, когда в последний раз читала нечто, написанное в такой... я хотела было сказать «изысканной» манере, но, пожалуй, изысканность и отстраненность — это, скорее, характеристики такого гениального , но немного холодного стилиста - эстета, как Владимир Набоков, самодовольно жонглирующего выразительными средствами языка и относящегося в игре словами как к увлекательному упражнению в сочетании наблюдательности и искусства нанизывания слов внутри фразы... Нет, здесь, в прозе и во Вселенной Марины Степновой, все устроено по-другому - здесь потрясающая выверенность стиля сочетается с сокрушительным эмоциональным накалом.
  Что еще можно сказать в Похвальном слове об этом стиле? Например, то, что при внимательном рассмотрении становится заметно, что эта проза сплавлена из точно подмеченных запахов, цветов, структур, и что описываемые предметы и понятия, едва попадая в поле зрения писателя, немедленно и беспрекословно являют ему само свою суть - как внешнюю, так и, пожалуй что и внутреннюю. И что двумя-тремя точнейшими ловко ухваченными эпитетами каждому - иногда даже совершенно третьестепенному - предмету, замеченному автором совсем на периферии поля зрения, дается исчерпывающая объемная характеристика. Каждый вещественный экспонат в этой Вселенной Марины Степновой датирован и снабжен штампиком, пройдя дотошную идентификацию по материалу и фабрике изготовления, и благодаря этому воссоздается колорит тех эпох, на которых автор делает остановки.

  Итак, что касается стиля, то предметы просматриваются насквозь, словно на рентгене, смутные ощущения улавливаются еще издали и изображаются яркими и почти гротескными, и вся эта гремучая смесь буквально грозит свалить читателя с ног своим напором.

  Что касается сюжета, то в нем, конечно, сложно углядеть что-либо особенно потрясающее и изобретательное, и для придания скучноватому развитию повествования хоть какой-то динамики автор на разные лады сбивает порядок времени, то забегая вперед, то ретроспективно углубляясь в детали детства очередного персонажа и так далее.
  Нет тут и особо интересных характеров — типажи (вот именно, что «типажи»!) довольно таки усредненные, «архетипические». Встречаются в их жизни кое-какие переживания — опять-таки довольно банальные, но зато абсолютно узнаваемые и понятные основной массе читателей.

  Конечно, здесь вы не найдете каких-то философских или экзистенциальных наблюдений — чего-то, что заставит вас задуматься — нет, вы просто в изумлении наблюдаете клубок сплетенных историй под лозунгом «Сказка ложь, да в ней намек».

  ...Но помилуйте, разве при таком высоком качестве текста читателю требуется еще и замысловатый сюжет? Наоборот, в этом случае слишком закрученный сюжет противопоказан, ибо стиль тут, что называется, самодостаточен.

  14

  872