Рецензия на книгу

• 

  DardagnacPrawns20 мая 2021 г.

  Речи терпил

  Сборник коротких монологов людей, родившихся в первой трети 20-го века. Читать поначалу тяжко.
  Затем становится утомительно.
  Затем - уже раздражает.
  Этот сборник, скажем так, речей, слишком однообразен. Рассказы постепенно - как под копирку идут. Но как же audiatur altera pars? Путь будет выслушана друга сторона? Как будто автор специально отбирал такие, какие ему надо/нравятся. Однобоко. Можно было бы сократить объем наполовину.
  Поделить можно на три части.
  Самая интересная часть - первая, где рассказывается о раскулачивании. Сначала, конечно, пугаешься (ты кулак, если у тебя есть лошадь, овца и тулуп), такое бесчеловечие! Есть только один рассказ от лица женщины, жившей в коммуне (на харчи "раскулаченных"). А все остальные - это те, у кого всё отняли. И тут меня настиг ещё ужас. От мысли, что дело даже не в бесчеловечии, с которым обращались во время коллективизации и ВОВ с крестьянами. А в каком-то непостижимом терпильстве.
  У людей отнимали урожай подчистую, их дети умирали от голода. Если траву! Но они терпели и молчали. С какой-то мазохистской тупостью, нежеланием что-то делать, менять, знать.
  Тут вспоминается Максим Горький: "Жестокость форм революции я объясняю исключительной жестокостью русского народа." («О русском крестьянстве»)
  

  
  "...Думаю, что нигде не бьют женщин так безжалостно и страшно, как в русской деревне, и, вероятно, ни в одной стране нет таких вот пословиц-советов:
  «Бей жену обухом, припади да понюхай — дышит? — морочит, еще хочет». «Жена дважды мила бывает: когда в дом ведут, да когда в могилу несут». «На бабу да на скотину суда нет». «Чем больше бабу бьешь, тем щи вкуснее».
  Сотни таких афоризмов, — в них заключена веками нажитая мудрость народа, — обращаются в деревне, эти советы слышат, на них воспитываются дети.
  Детей бьют тоже очень усердно. Желая ознакомиться с характером преступности населения губерний Московского округа, я просмотрел «Отчеты Московской судебной палаты» за десять лет — 1900—1910 гг. — и был подавлен количеством истязаний детей, а также и других форм преступлений против малолетних. Вообще в России очень любят бить, все равно — кого."

  Есть рассказы о жутком положении голодных крестьян в военные и послевоенные годы, у которых всю еду отняли в пользу городских и солдат.
  Хороши и заметки о детском труде. (Тоже неизвестном современным адептам легенд о прекрасном вкакраньши.)
  

  
  В работниках жили мужики, даже ребенков отдавали за деньги к богатому, сколь договорятся, деньги отдавали, а ребенка забирали. Брали с десяти, двенадцати годов, ребенок и скот пас, и дозирал его, прибирал, а зимой навоз чистил, все делал. А ребенков таких содержали отдельно, кормили не вместе со всеми, спать много не давали, ложился спать, только когда все сделает, а поднимали рано — не дома и не дома, не у отца, не у матери. Возьмут ребенка, пока мал, воспитают, а потом он является работником. Обратно матерям уже не отдавали.
  Дальше идет очень однообразная часть про "раньшебылолучше".
  Всё в одном ключе: раньше ВСЁ было хорошо, а теперь - ВСЁ плохо. ("Теперь" - это уже после революции.) И еда лучше, и люди все добрые и хорошие, и даже погода(!) лучше. Столько патоки, что вот уже слышно журчание медовых рек с кисельными берегами. Есть ещё ощущение, что рассказчиков не только устраивает положение недалеких "серых масс", но они этим даже гордятся. Зато мы труженики! Им нормально жить по-скотски. И вообще зачем что-то менять? Убить здоровье непосильным ручным трудом намного лучше, чем использовать технику окаянную.
  А то будет нечем гордиться.
  А жить надо только "как велено", ведь "такова жизнь".
  
  Раз председатель сказал, что дров нет, что надо бы в лес за дровами. Бабы заругались, говорят: «Иди-ка сам попили тупой-то пилой. В прошлый раз вон как намаялись». А я видела, как пилы точат. Сколько раз видала, как еще отец точил, а потом муж. Взяла свою пилу, наточила да подправила, потом сказала председателю, а он говорит: «Ну-ка давай попробуем». Мы тут прямо у конторы чурку и отпилили. Он сказал, что острая пила. Я другим бабам пилы подправила. Так в один день одной семье дров напилим да вывезем, на другой день для других семей пилим. Так артелью и напилили дров и вывезли. Летом турнепс и репу сеяли. Дядька Андрей опять меня заругал. Говорит: «Куды тебя понесло? Ведь уметь надо сеять-то. Не уродится потом, все грехи на нас. Думаешь, как зерно? Надо ведь землю-то сухую». А я пошла сеять. <...> В первый год хороший турнепс уродился, а потом уж никогда такой не вырастал, хоть и сеяли. Председатель все меня хвалил да в пример ставил: «Вон, — говорит, — Настасья Васильевна, куда ее ни пошли, все у нее спорится да делается».
  Взяла и сделала. Всего-то надо было попытаться. А не сидеть на ж...пе с отговорками "мыжженщины", "тыжженщина" и т.д.
  Вероятно, следует испытывать восхищение перед "тружениками села", но нет, простите. Описанные в книге люди похожи на примитивных зверей. (Странно, что живут они в искусственно возведенных избах, а не в пещерах, вот там бы было самое то.) Любой вид должен эволюционировать. Изменяться. Выживает тот, кто умеет приспосабливаться. Тот, кто цепляется за старое и не хочет меняться, обречен. У человека так вообще мозг - основной инструмент. Кто им не хочет пользоваться, простите, тупиковая ветвь.
  Некоторые рассказы отдают сочинительством.
  
  При таком ритме жизни в семьях не было супружеских измен. Если молодая девушка, что было большой редкостью, теряла свою девичью честь, парни смолили ворота ее дома, и после этого ее никто замуж не брал.
  Ну да, конечно, не было измен. Много же надо. (Особенно когда против воли тебя с абы кем поженили/выдали.) "Девичья честь", т.е. гимен, не у всех с рождения даже есть, её нетрудно повредить случайно, и даже при дефлорации кровь-то не всегда бывает в заметном количестве. Да, и как вы там об утрате узнавали ДО замужества, раз после этого "никто замуж не брал"?
  К слову, о мифических позорящих наказаниях за утрату девственность до свадьбы в дореволюционной России можно прочитать здесь: М. Муравьева - Бытовое насилие в истории российской повседневности (XI-XXI вв.) (первая монография).
  И логичный же вопрос напрашивается: если раньше были все такие хорошие, то как так случилось, что теперь стали плохие? Если жили хорошо, то почему вдруг решили жить плохо?
  А, подождите...
  
  В деревнях часто бывали ссоры. Как-то из Орич ехали, видели в Пустошах дрались бабы, не поделили мужиков, за волосы друг друга таскали, ругались. Да и мужики часто дрались из-за споров. И среди молодежи были драки — деревня с деревней дрались.
  Так были люди вседобрыехорошиенетоштощаз или таки как-обычно?
  Эта часть переполнена стенаниями о церкви, из которых может сложиться впечатление, что русские люди были искренне набожные и в церковь ходили исключительно по своей воле (ни слова о том, что это была обязаловка при царе). Но...
  
  Отдыхали люди в церкви, душу свою перед Господом Богом очищали, в грехах каялись...
  А ещё можно не грешить вообще. Тогда и очищать ничего не надо будет.
  Смекаете?
  Третья часть - про ВОВ. Здесь всё однообразно, чинно, в духе советских агиток. Немцы все исключительно садисты и звери, а мы - исключительно хорошие. Без реализма, поэтому не трогает. Очень скучно, однообразно, запомнились пару эпизодов, да и всё.

  15

  432