Рецензия на книгу

• 

  voyageur20 ноября 2012 г.

  "Чтобы расслабиться, пейте виски Сантори..."

  
  C удовольствием надолго заблудился бы в лабиринтах этой книги, этого времени суток, этого мягкого и приятного послемрака.

  Мураками потешил мою интровертную душу этой, казалось бы, совершенно небольшой зарисовкой, карандашными штрихами цвета полуночи. Послемрак - это то совершенно прекрасное время, когда давно пробил двенадцатый удар часов уже вчерашнего дня, весь город спит без задних ног в тесноватых бетонных клетушках; время, когда город становится свободным. Послемрак - это то синевато-фиолетовое ощущение в душе, когда на сцене жизни разобраны декорации и ты можешь подержать в руках надоевшие маски. И ночь становится моментом интимной, нежной и болезненно-понимающей близости тебя и мегаполиса, когда тебя согревает будто бы холодный неоновый свет, а опустевшие хайвеи становятся взлетными полосами твоей фантазии.

  В это дивное время суток, когда мир затоплен беззвездными чернилами, разбавленными сочными каплями городского света - фонарей, реклам, прожекторов и отдаленных стробоскопов бесконечных дискотек, - могут случиться самые невероятные вещи. Так, это время для разговоров случайных встречных за столиком ночного кафе. В эти часы сокровенные тайны души и то наболевшее, что так сложно проговорить днем, будто само выплескивается в ночь. В эти часы мы можем отпустить на волю наших демонов - и тогда прилежный офисный работник пойдет избивать проституток. Мы можем обуздать наших демонов - и с остервенением, с невероятной жаждой свободы качать пресс по сотне раз в пустынном офисе. Мы можем отпустить наши мысли, превратившись в звук - и раствориться в джем-сейшне на ночной репетиции.

  Конечно, мы можем спать, но кто знает, что происходит с нами в наших снах? Наш маленький, личный мрак наступает с закрытием век - и именно под ними разыгрываются драмы и комедии, миниатюрные кафки и бомарше, достоевские и шоу, ницше и эпикуры. Кто знает, кто еще может подглядывать за нашими снами? Да и вообще, когда мы засыпаем - мы проваливаемся, вываливаемся или же взмываем в сон? В послемраке сознания бродят смутные тени и неясные пятна света, а где-то между всем этим - наше одинокое, уставшее от реальности я, жаждущее отстраненного спокойствия и прозрачности дыхания. А в это время где-то глубоко в городской ночи люди внезапно переживают потрясающее ощущение одиночества вдвоем.

  И тут я просто не могу не упомянуть любимейшие "Трудности перевода", которые не менее тонко, но все же слегка по-другому показывают нам токийский послемрак. Эту тягучую темноту, разбавленную неоном, хочется неспешно потягивать, как микадо, задумчиво глядя в ночь. Послемрак - это одновременно и место предельной сосредоточенности сознания - и его же вязкой расслабленности, в которой мысли неожиданно выходят из темноты на авансцену под фонарным столбом, идут тебе навстречу хмурым незнакомцем в черном плаще, толкают в плечо - и так же исчезают в ночи, оставляя тебя в полутьме с неясным осознанием боли в плече и попыткой понять, не показалось ли тебе. В послемраке прекрасно находятся родственные души, потому что предательский свет больше не творит иллюзии, а иссиня-черная ночь обнажает душевные истины.

  На улицах и в пабах послемрака очень легко полюбить ночь в ее тихой, такой муракамной, такой прелестно-интровертной красоте. И, встречая уже не особо ожидаемое утро, ты внезапно понимаешь, что свет - это всего лишь временное отсутствие темноты.

  15

  162