Рецензия на книгу

• 

  MiLeliya10 ноября 2012 г.

  Как же я люблю рассказывать про интересные, понравившиеся мне книги! К таким относится и «Доктор Живаго» Бориса Пастернака. Но так было не всегда: ещё в школе я начинала читать это произведение и забросила. Теперь я всегда стараюсь дочитывать книги до конца, и в данном случае моё терпение было вознаграждено сторицей. Мне было трудно вчитываться, трудно читать про войну, революцию, гражданскую войну, партизанщину… Но с каким удовольствием я читала про мирное время, про любовь Лары и Юрия! Как красиво пишет Пастернак, какие он подбирает удивительно прекрасные сравнения!.. Но об этом я позже расскажу подробнее.
  Я не буду заострять свое внимание на политической стороне книги, на историческом фоне, об этом тяжело читать, это боль, страх, унижение, пожары, разруха, голод… Это то время, которое «оправдало старинное изречение: человек человеку волк. Путник при виде путника сворачивал в сторону, встречный убивал встречного, чтобы не быть убитым. Появились единичные случаи людоедства. Человеческие законы цивилизации кончились. В силе были звериные. Человеку снились доисторические сны пещерного века». Труднее всего мне было читать как раз об этом, а войне автор уделил много внимания.
  Главного героя, Юрия Андреевича Живаго, забрали в плен партизаны, он долгое время не видел жену и детей, не знал, что происходит с его возлюбленной Ларой… А потом сбежал, и история любви Лары и Юрия продолжилась… Живаго так и не обрел свою семью после пленения, хотя в плену часто думал о жене Тоне: «О Тоня, бедная девочка моя! Жива ли ты? Где ты? Господи, да ведь она должна была родить давно! Как прошли твои роды? Кто у нас, мальчик или девочка? Милые мои все, что с вами? Тоня, вечный укор мой и вина моя! Лара, мне страшно назвать тебя, чтобы вместе с именем не выдохнуть души из себя». Как мы видим, Юрий в то же время думал и о Ларисе: «О как он любил её! Как она была хороша! Как раз так, как ему всегда думалось и мечталось, как ему было надо! Но чем, какой стороной своей? Чем-нибудь таким, что можно было назвать или выделить в разборе? О нет, о нет! Но той бесподобно простой и стремительной линией, какою вся она одним махом была обведена кругом сверху донизу творцом, и в этом божественном очертании сдана на руки его душе, как закутывают в плотно накинутую простыню выкупанного ребенка».
  Тоня и Юрий выросли вместе, поженились, у них родился сын. Но пути Юрия и другой женщины, Лары, часто пересекались… Юрий старался «изо всех сил не любить её, так же как всю жизнь он старался относиться с любовью ко всем людям, не говоря уже о семье и близких». Но не любить Лару не получалось, и доктор мучался этой двойственностью, ведь и жена Тоня была ему дорога: «Он любил Тоню до обожания. Мир её души, её спокойствие были ему дороже всего на свете. Он стоял горой за её честь, больше, чем её родной отец и чем она сама. В защиту её уязвленной гордости он своими руками растерзал бы обидчика. И вот этим обидчиком был он сам».
  Говорят, что Живаго – любимый герой самого автора. Пастернак прорисовывает его характер заботливо, наделяет его недюжинным умом, любовью к размышлениям, умением анализировать различные поступки, в конце концов, даже на литературном и научном поприще Юрий добивается определенного успеха, он пишет красивые стихи. Стихи Юрия Живаго лиричны, образны, певучи. Сам Пастернак говорил, что Юрий Живаго как поэт «будет представлять нечто среднее между мной, Блоком, Есениным и Маяковским».
  Юрию Живаго не хватало одного: упорства в достижении целей, он больше подчинялся обстоятельствам. Возможно, такое время было, которое ломало человека, возможно, такой характер, или так всё совпало. Но Юрий не нашел свою семью, бросил эти попытки, отпустил Лару, зная, что они вряд ли увидятся снова. И умер в тот момент, когда, с помощью сводного брата, нашел работу и в первый раз ехал на место службы. От него остались дети и стихи.
  «Но кто мы и откуда,
  Когда от всех тех лет
  Остались пересуды,
  А нас на свете нет?» (из стихотворения «Свидание»).

  А ещё осталась история любви, в которой растворялись Лара и Юрий.
  «Жизнь ведь тоже только миг,
  Только растворенье
  Нас самих во всех других
  Как бы им в даренье» (из стихотворения «Свадьба»).

  История любви, которая и сама растворилась, как дым… Но какая же она была красивая!
  «О какая это была любовь, вольная, небывалая, ни на что не похожая! Они думали, как другие напевают.
  Они любили друг друга не из неизбежности, не «опаленные страстью», как это ложно изображают. Они любили друг друга потому, что так хотели все кругом: земля под ними, небо над их головами, облака и деревья. Их любовь нравилась окружающим ещё, может быть, больше, чем им самим. Незнакомым на улице, выстраивающимся на прогулке далям, комнатам, в которых они селились и встречались.
  Ах вот это, это вот ведь, и было главным, что их роднило и объединяло! Никогда, никогда, даже в минуты самого дарственного, беспамятного счастья не покидало их самое высокое и захватывающее: наслаждение общей лепкою мира, чувство отнесенности их самих ко всей картине, ощущение принадлежности к красоте всего зрелища, ко всей вселенной.
  Они дышали только этой совместностью. И потому превознесение человека над остальной природой, модное нянчение с ним и человекопоклонство их не привлекали. Начала ложной общественности, превращенной в политику, казались им жалкой домодельщиной и оставались непонятны».
  «Доктор Живаго» - очень нежное произведение. Вспомним, например, те строчки, где автор рассказывает, как Юрий разговаривал с собою после расставания с Ларой и её дочкой Катенькой:
  «Прощай, Лара, до свидания на том свете, прощай, краса моя, прощай, радость моя, бездонная, неисчерпаемая, вечная». И ещё: «Прелесть моя незабвенная! Пока тебя помнят вгибы локтей моих, пока ещё ты на руках и губах моих, я побуду с тобой. Я выплачу слезы о тебе в чем-нибудь достойном, остающемся. Я запишу память о тебе в нежном, нежном, щемяще печальном изображении. Я останусь тут, пока этого не сделаю. А потом и сам уеду. Вот как я изображу тебя. Я положу черты твои на бумагу, как после страшной бури, взрывающей море до основания, ложатся на песок следы сильнейшей, дальше всего доплескивавшейся волны. Ломаной извилистой линией накидывает море пемзу, пробку, ракушки, водоросли, самое легкое и невесомое, что оно могло поднять со дна. Это бесконечно тянущаяся вдаль береговая граница самого высокого прибоя. Так прибило тебя бурей жизни ко мне, гордость моя. Так я изображу тебя».
  И сравнения. Вернемся, всё же, к ним. Пастернак говорит о липах, которые в поезде проезжает Юрий:
  «Доктор не мог подойти к окну вследствие давки. Но он и не глядя видел в воображении эти деревья. Они росли, наверное, совсем близко, спокойно протягивая к крышам вагонов развесистые ветки с пыльной от железнодорожной толкотни и густой, как ночь, листвой, мелко усыпанной восковыми звездочками мерцающих соцветий.
  Это повторялось весь путь. Всюду шумела толпа. Всюду цвели липы».
  Автор сравнивает вечер с вербой: «Морозный, прозрачно-серый, сердобольный, как пушинки вербы».
  Ещё одно сравнение: «Окна в снежной сетке инея налиты розовым жаром зари, которая рдеет в них, как красное вино, разлитое по хрустальным бокалам».
  А как красиво Пастернак говорит о заснеженной рябине - «рябина в сахаре»! «Она была наполовину в снегу, наполовину в обмерзших листьях и простирала две заснеженные ветки вперед навстречу ему. Он вспомнил большие белые руки Лары, круглые, щедрые и, ухватившись за ветки, притянул дерево к себе. Словно сознательным ответным движением рябина осыпала его с ног до головы. Он бормотал, не понимая, что говорит, и сам себя не помня:
  

  • Я увижу тебя, красота моя писаная, княгиня моя рябинушка, родная кровинушка».

  
  Б. Пастернак рассказывал о том, как много значил для него роман «Доктор Живаго»: «”Живаго” – это очень важный шаг, это большое счастье и удача, какие мне даже не снились. Но это сделано, и вместе с периодом, который эта книга выражает больше всего, написанного другими, книга эта и её автор уходят в прошлое, и передо мною, ещё живым, освобождается пространство, неиспользованность и чистоту которого надо сначала понять, а потом этим понятым наполнить». Но автор не успел выполнить эту новую задачу. А я рада тому, что есть – этому роману, этой удивительной истории любви, которая могла бы быть самой обыкновенной, если бы не поэтичное, лиричное, красивое описание Пастернака. Так цветок пробивается через асфальт. Так среди хаоса и разрухи расцвела любовь Юрия и Лары…

  Фа

  • «Доктор Живаго» был начат в декабре 1945 года, последние изменения в его текст были внесены в декабре 1955-го».
  • «Смерти не будет» - первое название романа в карандашной рукописи 1946 года. Здесь же эпиграф из Откровения Иоанна Богослова: «И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопль, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло».
  • Роман не печатали на родине 30 лет.