Рецензия на книгу
Медленный человек
Дж. М. Кутзее
bobrushka8 ноября 2012 г.Восемь лет назад мне посчастливилось познакомиться с одним известным Художником (имени называть не буду, дабы никоим образом не бросить тень на него и его дочь-поэтессу), у которого делала диплом по классу гравюры. Художнику на тот момент было восемьдесят лет, хотя старым он не был, и на свое 82-летие планировал организовать в своем доме выставку, как он ее условно называл, "к моему неправильному юбилею". До выставки Художник не дожил около полугода.
Наверное стоит сказать, что жизнь сильно потрепала его, особенно в военное время, когда и он, и его ближайшие друзья, и жена оказались заперты кто в концлагеря, кто в рабочие лагеря в Германии. Многие друзья не выжили. Те, что выжили, вынесли оттуда боль и страдание, а также силу и надежду, позволившие им в своем творчестве оплакать остальных. Жена Художника (кстати, также известная своими гравюрами) осталась жива, однако высвободилась с тяжелой болезнью, с которой боролась всю оставшуюся жизнь.
Художник похоронил жену и остался жить один. Поддерживал отношения со своими старыми друзьями, провожал их в последний путь, находил новых друзей и молодых художников, которым помогал где советом, где делом. Он совершенно не отрицал моды и того, что можно назвать "новым искусством", к примеру, восторженно реагировал, когда мы, будучи молодыми зелеными провокаторами где случайно (а где нет) рисовали черное солнце, девушек, истекающих кровью на белом снегу, или дома без окон и разоренные детские площадки. Более того, знакомя нас со своим жилищем, показал, где можно залезть на крышу или устроиться на заборе и курить, весело свесив ножки. Заинтересовался фотографией и даже приобрел себе простой и все же хороший цифровой фотоаппарат. На все смотрел удивленно и радостно, как ребенок. И продолжал жить.
И вот буквально за два года до своей смерти влюбился вновь. В нашу преподавательницу Наталью Владимировну. Влюбился совершенно искренно, не требуя ничего в замен, не действуя на нервы, не вызывая раздражения ни у мужа, ни у ее дочери. Он не предложил ей своей всепоглощающей любви, он предложил ей то, что она могла принять, будучи замужем и на почти сорок лет моложе Художника, - его дружбу. Стоит сказать, что он часто и очень тщательно фотографировал ее, хотя она не казалась красивой, а после с фотографий писал ее портрет маслом на холсте (неоднократно переписывая). Наверное может показать абсурдным этот факт: ну что такого, подумаешь, художник пишет портрет маслом. Но дело в том, что в своей жизни он занимался исключительно гравюрой, всеми ее столь разнообразными видами. Маслом он писал лишь совсем-совсем в молодости. И было удивительно и приятно наблюдать, сидя в углу мастерской, как он любовно и немного неуверенно клал мазки.
Они разговаривали обо всем на свете, иногда он упоминал, как приглашал ее на выходные на озеро. В его компании она не чувствовала ни стеснения, ни усталости, ни тоски. Нет, конечно она не любила его, она его уважала и приняла его дружбу. Хотя кто его знает, может это и была любовь, просто не такая как с мужем, а совершенно бестелесная, немного оторванная от реальности и запомнившаяся мне солнечными лучами среди деревьев на озере. Художник своего теплого чувства не скрывал, но и не афишировал. Это была любовь без надрыва, без ревности, обиды и ненависти! А так как он всегда был сердечен и искренен, то никто не задавал неприятных вопросов о том, что происходит: эту любовь все приняли как данность.Я это все к чему: та история, свидетелем которой я оказалась, гораздо правдивее, интереснее и чище, чем история, рассказанная Джозефом Кутзее в романе "Медленный человек". И мне будет проще раскрыть свое отношение к книге в сравнении с выше изложенными событиями. В отличие от Художника, главный герой Пол Рейнмент не стар, однако мыслит себя дряхлым. При невозможности смириться со своей травмой, он категорически отказывается использовать протез и тем самым приблизиться к обычному своему образу жизни. Он лелеет свою боль и в определенном смысле использует ее, максимально стараясь перетянуть на себя внимание Марьяны. Он склочен и сварлив. И жаден. Не может просто любить, хочет взаимности, хочет заполучить Марьяну всю, со всеми ее тремя детьми, и желает всяческих несчастий ее мужу. Дарит подарки, как будто бы безвозмездные, однако же имеющие целью навсегда обязать и привязать к себе семейство Йокичей. Таким же образом он предлагает и свою помощь. А совершенно искренний, стоивший немалых трудов, подарок сына Марьяны, Пол принимает с тайной обидой и плохо скрываемым унижением.
Книгу далеко не приятно читать, особенно видя на страницах не прикрытые страстные мечты и сексуальное желание старика.Роман проливает свет на поведение и образ мыслей склочных стариков и старух, которых мы все каждодневно видим на собраниях жильцов, на скамеечках у подъезда или в общественном транспорте, вечно старающихся своими хворями переплюнуть соседей, твердящих о своих правах, брюзжащих над молодым поколением.
Но так и осталось непонятным, откуда вообще взялась эта Элизабет Костелло, как непонятным осталось, зачем вообще пускать постороннего человека на порог своего дома? И почему вообще я продолжаю читать романы Кутзее, если уже вторая книга оставляет такой неприятных осадок? Неужели и меня притягивает эта препарированная гадкая правда?..22102