Рецензия на книгу

• 

  Rossweisse4 ноября 2012 г.

  Я не склонна стесняться в оценках, и если найду повод придраться, уж будьте уверены, придерусь. Но к старинным литературам у меня отношение особое, и кажется неправильным подходить к ним с той же меркой, что к прочим книгам. Что им моя оценка?
  Госпожа Мурасаки (как и госпожа Сёнагон) делала записи не для того, чтобы они мне понравились, и, рискну предположить, даже не для того, чтобы они понравились кому бы то ни было. Читать её дневник всё равно что нечаянно застать спящую красавицу и втихомолку ею любоваться.
  

  
  Возвращаясь от государыни, я заглянула к госпоже Сайсё и обнаружила что она заснула. Голова ее покоилась на ящике с письменными принадлежностями а лицом она уткнулась в многослойные одежды цвета «хаги» и «лиловый сад». А поверх всего – малиновая накидка из необычайно гладкого шелка. Словом, она была прекрасна.
  Мне подумалось, что Сайсё похожа на запечатленную картиной принцессу и я потянула за рукав, закрывавший ее лицо.
  – Вы как будто пришли из сказки! – сказала я.
  Она открыла глаза.
  – Что с вами? Нельзя же будить так безжалостно! – отвечала она, слегка приподнявшись.
  Румянец, заливший ее щеки, был восхитителен. Случается ведь и так – человек красивый покажется порой еще прекраснее.

  
  Случается и так, что прекрасным кажется человек, которого ни разу не видела. Госпожа Мурасаки хоть и опасалась, что её сочтут легкомысленной болтушкой, всё же не удержалась от того, чтобы восхититься своими подругами. Так, может, не будет очень дурно с моей стороны восхититься госпожой Мурасаки?
  "Дневник" невелик - разрозненные записи охватывают около двух лет и принадлежат кисти автора, уже известного повестью о блистательном Гэндзи. Госпожа Мурасаки горько сетует на скоротечность жизни, на приближающуюся старость. Госпоже Мурасаки 35 лет.
  Жизнь придворной дамы несравнима с жизнью монахини, но затворничество во дворце - тоже затворничество. Самое яркое из упомянутых в дневнике событий - рождение принца и связанные с ним празднества. Нескончаемой чередой проходят по страницам знатные, тысячу лет мёртвые, тысячу лет юные дамы в красочных многослойных накидках, прикрывающие веерами красивые лица, с блестящими, будто лакированными волосами, ниспадающими для самого пола.
  Их насмешки по изысканности соперничают с одеждами, шёлковые голоса шепчутся за бамбуковыми шторами, кисти выводят изящные послания на изукрашенной бумаге. Всякий день их жизни - повод для радости, повод для печали, повод для стихов.
  

  
  Чтобы вернуть
  Младые годы, коснулась
  Рукавом цветов в росе.
  Но уступаю вечность
  Владычице цветов.

  22

  95