Рецензия на книгу

• 

  Zatv27 октября 2012 г.

  Заглянув однажды в учебник литературы для средней школы, я был поражен обилию штампов, перекочевавших туда из советских времен. Бедный Пушкин, оказывается, был ярым противником крепостничества, и заодно самодержавия, непонятым обществом поэтом (которое почему-то, при этом, раскупало по сумасшедшим ценам его «Евгения Онегина») и прочим борцом. Ужаснувшись, я срочно выписал своей дочери в качестве противоядия «Прогулки с Пушкиным».
  Андрей Синявский (он же Абрам Терц) сочинял их сидя в «Дубровлаге», заучивая наизусть, а затем пересылая частями в письмах жене.
  В чем же «секреты» творчества Пушкина по Синявскому.
  «Легкость - вот первое, что мы выносим из его произведений в виде самого общего и мгновенного чувства. Легкость в отношении к жизни была основой миросозерцания Пушкина, чертой характера и биографии. Легкость в стихе стала условием творчества с первых его шагов.
  До Пушкина почти не было легких стихов. Ну - Батюшков. Ну - Жуковский. И то спотыкаемся. И вдруг, откуда ни возьмись, ни с чем, ни с кем не сравнимые реверансы и повороты, быстрота, натиск, прыгучесть, умение гарцевать, галопировать, брать препятствия, делать шпагат и то стягивать, то растягивать стих по требованию, по примеру курбетов, о которых он рассказывает с таким вхождением в роль, что строфа-балерина становится рекомендацией автора заодно с танцевальным искусством Истоминой:

  ...Она,
  Одной ногой касаясь пола,
  Другою медленно кружит,
  И вдруг прыжок, и вдруг летит,
  Летит, как пух от уст Эола;
  То стан совьет, то разовьет
  И быстрой ножкой ножку бьет.
  
  Излюбленным местом сочинительства сделалась постель, располагавшая не к работе, а к отдыху, к ленивой праздности и дремоте, в процессе которой поэт между прочим, шаляй-валяй, что-то там такое пописывал, не утомляя себя излишним умственным напряжением.
  Постель для Пушкина не просто милая привычка, но наиболее отвечающая его духу творческая среда, мастерская его стиля и метода. В то время как другие по ступенькам высокой традиции влезали на пьедестал и, прицеливаясь к перу, мысленно облачались в мундир или тогу, Пушкин, недолго думая, заваливался на кровать и там - «среди приятного забвенья, склонясь в подушку головой», «немного сонною рукой» - набрасывал кое-что, не стоящее внимания и не требующее труда. Так вырабатывалась манера, поражающая раскованностью мысли и языка, и наступила свобода слова, неслыханная еще в нашей словесности. Лежа на боку, оказалось, ему было сподручнее становиться Пушкиным, и он радовался находке:

  В таком ленивом положенье
  Стихи текут и так и сяк.
  
  Современники удостоверяют чуть ли не хором: «Молодость Пушкина продолжалась во всю его жизнь, и в тридцать лет он казался хоть менее мальчиком, чем был прежде, но все-таки мальчиком, лицейским воспитанником... Ветреность была главным, основным свойством характера Пушкина» («Русская Старина», 1874, № 8).
  Естественно, эта ветреность не могла обойтись без женщин. Ни у кого, вероятно, в формировании стиля, в закручивании стиха не выполнял такой работы, как у Пушкина, слабый пол. Посвящённые прелестницам безделки находили в их слабости оправдание и поднимались в цене, наполнялись воздухом приятного и прибыльного циркулирования. Молодой поэт в амплуа ловеласа становился профессионалом. При даме он вроде как был при деле.»
  И еще сто страниц увлекательного текста. :)

  27

  1,7K