Рецензия на книгу

• 

  JohnMalcovich

  12 апреля 2021

  «актеры самый благородный народ. Уж я их знаю, бедолаг! Они даже собаке кусок хлеба должны…»

  «оказывается, о былой жизни можно не только из книжек узнать, ее и увидеть въяве можно!»
  
  Федор Волков в театральном костюме

  Прекрасный слог, много интересных исторических справок и фактов. Настолько много, что начинаешь сомневаться в том, что все это ради написания книги про создателя, или основателя первого русского театра Федора Волкова. Или все это делалось для того, чтобы в пластах правды припрятать наглую и лживую историю о возведении династии Романовых на царство? После всех описаний жестокостей иностранцев, которые желали покорить Россию, на царство сажают мальчугана и выдают это желанием едва ли не всего народа страны. И притягивают за уши легенду о том, как юный наследник ухитрился спрятаться (чудным образом) в кустах и иностранные каратели-захватчики, с легкостью захватывающие города и монастыри-крепости якобы его не заметили?
  Быть может, для того, чтобы народ и не обращал сильно внимания на такое несоответствие и не задавал много неудобных вопросов и явили этому самому народу «чудо» в образе Петра I? И тот, дабы оболванить этот народ, постановил учредить повсюду школы, но в школах этих не наукам обучали нормальным, а все больше пению и танцам. И перестали учить Закону божьему. И научили скакать на карнавалах и маскарадах. Но в то же время, делали вид, что русские народ верующий и запрещали читать книги в дни церковных праздников, а таких дней было много. Но на этом не остановились и дали народу театр. Постановки все абсолютно именовались словом «комедия». Быть может оттого, что это было по-комедиантски насмешкой над реальностью? И начали этими комедиями (кровавыми) отвлекать народ. А сами правители в это время занимались тем, что разрывали на века связи между Россией и соседствующими странами. Разрыв должен был строиться на крови и человеческих жизнях. Чтобы навсегда запомнили. И театры должны были работать в этом направлении, ничуть не отличаясь от нынешних СМИ. Ведь не зря возникла поговорка: «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.»
  «— Ахтеры философский камень тоже свой ищут: чтоб правду уметь превращать в ложь, а ложь в правду. — Прокоп Ильич подумал и добавил: — Для постижения истины.»
  Из людей выдавливали слезы и выдавали их за подтверждение божественного откровения. Пока люди пускали слезы, 25 ноября 1741 года на престол вступила Елизавета Петровна и всех участников переворота (майдановцев) вписала в герольдии и в дворянскую книгу, а сама Преображенская рота гренадерского полка была переименована в «Лейб-компанию». «Лейб-компанцы получили в свое владение почти весь Пошехонский уезд Ярославской провинции.» Остальные служаки, подивившись такому издевательству и несправедливости, не начали ставить вопросы к императрице. А просто начали грабить всех подряд купцов в той же Ярославской провинции. А императрица радовалась, видя в действии правило «разделяй и властвуй». Солдаты крушили все и вся вокруг, убивали людей… «Чему ж удивляться, коли такие частые рапорты сотских были не в новинку: «Солдат имевшуюся при кабаке на качели незнаемую жонку ударил по роже, от которого удара оная жонка пала замертво».
  Но не всех пустили в театр на подмостки. Ведь эта привилегия была отдана иностранцам. Единицам позволили отлучиться от заводов, к которым они были приписаны. Федор Волков отдал свой «бизнес» своим братьям и лишь после этого сумел заняться театром и постановками, переворачивающими реальность с ног на голову. И понял вдруг Федор, что «театр — тот же храм, и актеры в нем — те же проповедники.» И на смотрильщика нужно воздействовать восхищением примера, а не страхом. «Тем примером, который очищает человека и возвышает его как гражданина.» И начинает он обелять дворцовые перевороты, делать их (на сцене) бескровными и справедливыми. И, как любил повторять товарищ Сталин, «и так далее, и так далее». Периодически доставались, или придумывались на ходу все новые и новые цитаты «великого Петра» (вездесущего). Как, например, вот эта: «Театр не святочный балаган и не кукольное шутовство, театр — это страстная проповедь!» Петр (великий) обманул всех и, оставив после себя забавы, удивляющие народ бессмысленностью, ничего общего не имеющими ни с просветительством, ни тем более с нравственным учением остался на страницах книг тем самым лучшим из лучших русских просветителей. Чем не «кумедия»? Людей научили, что то, что грешно, обязательно должно быть и смешно. Федор Волков использовал своих рабочих на своих постановках. А за это могли ведь и суду предать, и даже казнить. Но смешно же, не так ли? Правда, в страхе он пребывал не так долго. Подоспел вскоре указ императрицы, разрешающий создание частных театров в России. «Императрица сама строго следила за теми, кто пропускал представления. Камер-фурьерские журналы того времени пестрят напоминаниями нерадивым дворянам: «не забыли ли они, что в сей назначенный день быть комедии?» В «русском» театре ставились слегка переделанные иностранные постановки. Например, вечный «Гамлет». В общем, после того как все везде смешалось в одну кучу, на сцене театра персонаж Грешника сменился милым и забавным персонажем Нечистым, который не устоял перед искушениями. Здание русского театра сделали из дома Головкина, которого, по такому случаю, сослали на каторгу. «И дом стал именоваться «Российским комедиальным домом». Дальше, в лучших традициях Петра, часть актеров сделали кадетами. И приказали их обучать всему, кроме военных наук, «а шпаг и протчей аммуниции не давать». Вы думает мелочь? А нет! Ведь таким образом впервые были нарушены сословные привилегии дворянского корпуса. Потом у Волковых, по причине того, что они оставили свой заводческий бизнес, отнимают заводы. И причисляют к купцам! Это, действительно, какой-то театр! «Того ради те серные и купоросные заводы для лутчаго оных содержания и распространения… отдать во владение оставшей после вышеписанного заводчика ярославского купца Полушкина законной по нем наследнице дочере ево родной Матрене Кирпичевой все без остатку… А объявленных Волковых из заводчиков исключить и впредь их заводчиками не считать, а быть им наряду с купечеством…» Звание купцов им дали для того, чтобы освободить их от рекрутской и иных натуральных повинностей. На реквизиты денег не выдавали да и жалованье задерживали. Вероятно, опасались тогда масштабных постановок. Театр ставил трагедии исторические, но к действительной истории государства Российского они не имели ни малейшего отношения, — русскими в них были лишь имена. Тем временем, первый поэт России, Михайло Ломоносов, подготовил первую в истории России российскую грамматику. И как же жил народ до Ломоносова? В абсолютной безграмотности, получается? На «Русской грамматике» Ломоносова будет зиждиться русская литература. Вот такой вот театр. По легенде, Ломоносов «научил отечественную литературу говорить с русским народом на его родном языке.» После этого, когда народ к разговору был готов, решили уже и театр вынести на улицу. К народу, так сказать. «пора для просвещения народа нашего театр-то на площадь выносить по образу и подобию театра Шакеспирова. Ну а для утешения двора довольно станет и французов с итальянцами.» Как раз в это время Россия вместе с Францией и Швецией (с которой столько лет воевала) объединяется против Пруссии. И начинается игра в войну уже с Пруссией. В ходе войны был взят в плен прусский фельдмаршал. (Нет, это был не Паулюс). Императрица быстро забирает этого ценного пленного к себе, наследник катает гостя в карете по столице. На «радость» войскам. Короче, это было «жму руку, обнимаю!» тех лет. Такой вот театр.
  Справка: Из пяти тысяч, пожалованных императрицей на содержание театра, тысяча рублей шла на жалованье директору, двести же пятьдесят — надзирателю. Того же, что оставалось, едва хватало на сальные свечи, да плошки, да на жалованье актерам, чтоб только с голоду не перемерли.
  ««…а всего прибытка нет пятисот рублев, не считая, что от начала театра на платье больше двух тысяч истрачено»
  После многочисленных жалоб было позволено русскому театру играть везде, где им вздумается. А труппу разбавили актерами, согнанными из университета. Среди них было и несколько актрис. Представления уже отвлекают страну от пришествия нового царя, который начал переименовывать все в России. И начал с армии. «и поначалу приказал именовать отныне полки именами их командиров, чтобы стереть саму память об их названиях и все, что связано с ними. Преображенский, Семеновский и Конногвардейский полки, полковником которых по старой традиции считался сам царствующий монарх, стали именоваться Трубецким, Разумовским и Голштинским — по имени дяди Петра III принца Жоржа Голштинского, вызванного из Голштинии и сразу же произведенного в фельдмаршалы с годовым жалованьем в сорок восемь тысяч рублей.» Университет был сдан под казарму. Армию новоявленный царь, как в фильме про «Васильевича», который меняет профессию, собирается направить воевать с Данией. Россия в этом театре играла привычную роль политической проститутки. «По договору с Фридрихом Пруссии возвращались все завоеванные Россией земли, а шестнадцатитысячная русская армия, готовая к новым победам, соединялась с охвостьем прусской для нанесения удара по вчерашней союзнице России Австрии.» Екатерина, дабы новый государь Петр не порешил ее, делала вид, что играется в театр, обсуждая постановки с Волковым. Федор был единственным человеком, которого пропускали к Екатерине. Царь прилюдно сказал: «— Она такая же комедиантка, как и этот Волков. Пусть утешается призрачным миром искусства.» Через Волкова и была установлена связь заговорщиков с будущей императрицей». Он же и напишет так называемый манифест, констатирующий восхождение императрицы на трон. Но его звездным часом будет чтение этого манифеста по памяти перед солдатами. Сам манифест не успели еще напечатать к тому времени. Это будет лучшей ролью Волкова. Его лучший монолог. Ведь солдаты поверят ему.
  «Опять монолог!» — пронеслось в мозгу. Он оглядел толпу и, глядя мимо чужих строк рукописи, провозгласил торжественно: — «Божией милостью мы, Екатерина Вторая, императрица и самодержица всероссийская и прочая, и прочая…»
  Этим монологом Волков скрыл от народа кровавую правду, превратив все в театр. В реальности доказательство переворота, точно отображавшее произошедшее, «представляло собой мятый, в пятнах, листок бумаги, на котором пьяным Алексеем Орловым было выведено: «Матушка милосердная государыня. Как мне изъяснить, описать, что случилось, не поверишь верному своему рабу; но, как перед богом, скажу истину… Матушка — его нет на свете… Но никто сего не думал, и как нам задумать поднять руки на государя… Он заспорил за столом с князем Федоровым; не успели мы разнять, а его уже и не стало. Сами не помним, что делали; но все до единого виноваты, достойны казни. Помилуй меня хоть для брата…»
  Это был настоящий русский театр.
  «Не успев снять траур по императрице Елизавете Петровне, Екатерина Алексеевна вновь предалась горю — теперь уже по мужу. Она проливала слезы, искала у всех утешения, просила поддержки в трудные для Отечества дни, казалась сломленной под свалившимся на нее тяжелым бременем невзгод. Наблюдавший за ней в эти дни французский посол Бретейль с содроганием скажет: «Эта комедия внушает мне такой же страх, как и факт, вызвавший ее».
  Интересный факт: Вместе с престолом Екатерина заодно прихватила и родословную покойного мужа: теперь она стала величать себя внучкой великого Петра и племянницей Елизаветы Петровны.
  Потом новоявленная императрица мощам совершенно чужих ей людей и приказала готовиться к маскараду, призванному отвлечь народ ( в который раз уже) от реальности. Ответственным за подготовку был назначен Волков. Ему же императрица даровала удостоверение арийца, противоречащее всем канонам логики. Чего не могли понять его родные братья, которые для ранга «ариец» рылами не вышли. «— В самом деле, как же это — половина семьи дворяне, а половина — вроде меня?.. Стало быть, дети твои будут дворянами, а братья так и останутся актерами?»
  Федор Волков умер, по легенде, перемерзнув во время маскарада. Но он успел поставить очередную пьесу, легализирующую очередной переворот. Не совсем настоящий русский театр не настоящей комедии легализует не настоящую русскую императрицу. Ее юный паж, Александр Радищев, спустя несколько лет станет философом не настоящей русской философии. Вот такая вот комедия. Которая продолжается и по ныне. Аминь!
  

  2 понравилось

  242