Рецензия на книгу

• 

  countymayo22 октября 2012 г.

  Когда-нибудь ты станешь достаточно взрослой, чтобы вернуться к детским сказкам...
  Клайв Стейплз Льюис.

  Вот я и вернулась. Вернулась в сказку, которую никогда не читала, но тем не менее знаю едва не наизусть. Благодаря ещё советскому телеспектаклю, где чудовищно смешно озвучивали это самое психоделическое создание в пупырышках: "Где моя макорона? Я этого не хохочу! Я не хохочу этого!" Спектакль то ли девяностого года, то ли девяносто первого, но мы до сих пор по-семейному перекидываемся фразочками наподобие: "Детям не позволяет завести даже морскую свинку, а себе завёл - ни рыбу ни мясо" или "Ради меня он никогда бы не полез в помойное ведро!" А легендарная капуста по-индонезийски, эта квинтэссенция кулинарного эксперимента! А идиомы "вали на полусогнутых" и "теперь негритянские дети смогут перелопатить всю Сахару!" А апофеоз, достойный греческой трагедии: "Оттуда пахло плесенью, он там приживется..."

  Так-таки читаю я давно знакомое повествование, посмеиваюсь над вечнозелёными, как сама эта подлая тыква-мыква, шутками и всё яснее ощущаю, что за плечами тридцатипятилетней сказочницы стоит улыбается сама матушка австрийская, даже австро-венгерская, литература. И праведный пропойца Йозеф Рот, и Цвейг, не переживший тоски по Родине, и нахмуренный Густав Майринк, и - хотите верьте, хотите нет - сам господин К. Брат с сестрой спускаются в нижний подвал на поиски огурцарских подданных, и я окликаю их вдогонку: Не забудьте прислушаться, вдруг там даёт концерты мышь Жозефина? А на чердаке у вас не катается ли хихикающий Одрадек? А папаша Хогельман, если пойдёт на птичий рынок, не купит ли забавную зверушку, полукошку-полуовечку?
  

  
  Пожалуй, лучше всего мне припоминается, как папа трижды сказал «нет». Первый раз очень громко. Второй – нормально и третий – чуть слышно.
  Папа любит повторять: «Раз я сказал нет, значит, нет». Но сейчас его «нет» не произвело ни малейшего впечатления.

  
  Чего ради взрослому вникать в детскую книжицу - странный вопрос. Ради этой мощной культурной подкладки, почвы, корневой системы, именуемой в приличном обществе бэкграундом. Климт нам фон позолотил, а безумец Альфред Кубин сажу растушёвывал. Не подскажете, по какому из нынешних русских образчиков детлита можно с уверенностью заявить: О да, вот культура Пушкина и Толстого?

  Трудно сформулировать, что сближает Кристине Нёстлингер с вышеперечисленными небожителями европейской классики. Ну, хотя бы для примера: в финале появляются двое сослуживцев папаши Хогельмана, колоритнейшая парочка, которую писательница обрисовывает в пяти словах: Ливка весёлый, а Лавуга смешной. Вот австрийцам и присущ некий общий дар, общий талант - отличать весёлое от смешного.

  Современная литература — рецепт, который выписывают сами пациенты.
  Карл Краус.

  И ещё одна черта сходства: австрийские писатели никогда не забывают, что те, в подвале автостраха, сумасшедшие и у них нет никакого кайзера.

  46

  302