Рецензия на книгу

• 

  MihailVitushko2 апреля 2021 г.

  Религиозный неканон: Христос из Эльки как парадигма синкретического отступления жизни

  Чилийский прозаик Эрнан Ривера Летерьер в романе “Искусство воскрешения” создаёт мистическую топологию героя, основной религиозно-философской категорий которой является “онтология ускользания”. [1, с. 58]. Сюжетные линии этого произведения также ускользающи из-за нелинейности повествования и разрушения устойчивых образов восприятия персонажей. Представленный в этом произведении Христос из Эльки парадоксален не только в силу своего выбивающегося из общего понимания образа жизни, но и тем, что он совмещает в себе нетипичные структуры мышления. Его основное свойство - скольжение. Он касается определенных сфер жизни, но не погружается в них. Это выражается в его практиках лечения людей, которые сочетают в себе духовное слово и применение лекарственных, травяных препаратов. Его духовные проповеди и есть иллюстрация онтологического скольжения: применяя ораторское искусство с целью воскрешения души, протагонист не обойдёт стороной рекомендации повседневного характера. Для него уместно соседство мистических сентенций с материальными стороной бренной жизни. Автор достигает этого совмещения через тщательно продуманную ораторскую интонацию главного героя, выражающаяся в его отчеканенных фразах, правильно выбранных переходах и паузах, а также в голосовых тональностях.

  Очевидно, что Летерьер намеренно обманывает читателя типизированностью главного героя, подкрепляя это религиозными атрибутами и аскетическим способом существования. Автор периодически заземляет чилийского Христа, чтобы показать его принадлежность к человечеству, но затем совершает текстовый кульбит и показывает какой недосягаемой вершиной в плане духовности является этот святой человек. Непривычно видеть в герое самоотверженность и крепость духа одновременно с изнуряющей зубной болью, от которой страдает герой. Упор на физические недуги Христа нацелен на подчёркивание в нём человеческого. Искусством является гармоничное сложение человеческого плана (имплицитность) и святого (трансцендентность). Однако роман и герой по сути свой антиармоничны. Вторжение внешних элементов постоянно расшатывают привычную систему восприятия себя как пророка и всей действительности. Во многом это связано ещё и со взаимообратимостью внутреннего пространства конструирования себя как Мессии.

  Роман построен на экзистенциальных разрывах как героя, так и самого текста. Летерьер сделал это основным свойством своего произведения и возложил на читателя ответственность раскодирования этих разрывов. Онтологическая нестабильность сюжетной драмы выводится не через сущностные характеристики романной канвы, а через акты основных героев. Доминго Сарате Вега (Христос из Эльки) предстает как "скользящая онтологическая фигура", чьи действия являются структурообразующими связями религиозно-философско-экзистенциальных параметров. [2, с. 166]. В этом персонаже нам даны свойства и процессы, через которые мы выстраиваем его линии существования и простраиваем дальнейшие перспективы проживания в текстологическом аспекте и в мировоззренческом. Свойства в данности случае являются показателем отсутствие устойчивых систем понимания человека как сущностного предопределения; свойства - это имплицитные конфликты, генерирующие множественность планов проявления чилийского Христа. Не-данность человека-Христа постоянно включается в различные мелкосюжетные ритмы: Сарате Вега на манер “истинного Христа” с преисполненной религиозной отвагой пытается воскресить человека, но это всё оборачивается розыгрышем и осмеянием для героя. Резонно будет сказать, что здесь мы сталкиваемся с сюжетной увёрткой, поскольку ожидания читателей обманываются надругательством над мнимой святостью.

  Воскрешения оборачивается карнавалом, так как в главном герое сложно обнаружить подлинность Христа, поскольку подлинность эта утрачена и ритуал исцеления/воскрешения несёт в себе издержки магического влияния. В случае с Христом из Эльки воскрешение инверсивно: не святой воскрешает, а грешник, стремящийся к святости. Он тот, кто придаёт воскрешению смысл гиперматериальности, он исключает в этом акте наличие святости. Концепт воскрешения не является магическим действием, оно нуждается именно в искусстве, в особом методе приложения. Христос Летерьера потому и изобретателен, что он понимает неестественность самого воскрешения. Для этого он ищет обходные стратегии, чтобы понять это искусство, совладать с ним и применить его. Все чилийские окрестности выступают для главного героя полем экспериментов в испытании едва уловимого искусства. Орудуя словом из Библии, Христос пытается разгадать тайну Магалены Меркадо (парафраз с Марии Магдалины), в которой он видит неподдельную святость, граничащую с порочностью.

  Летерьеровский герой воскрешает в блуднице интерес к жизни. Всё его естество, все его ителлектуально-духовные интенции настолько сильны, что в Магалене пробуждается любовная надежда. Фигура чилийского Христа становится чувственным центром замещения травмы Магалены, которая давно была нанесена местным священником Сигфридо. Это похоже на фрейдовское вытеснение, но важно то, что главный герой топологизирует сущность Меркадо, встраивая в её пространство уши “элементы воскрешения”: апостольское благоволение, проповедническая надежда, слова-деяния и принятие телесного бытия героини. Замещение из регистра фрейдизма переходит в регистр религиозно-онтологического прозелитизма. Он не просто обращает Меркадо в апостольское лоно, но генерирует едва уловимое искусство внутреннего просветления этой девушки, "молниеносная озаренность" [3, с. 256]. Доминго искусно извлекает метафизическое нутро Магалены, чтобы сделать его своим, чтобы воскреснуть самому со своей подлинной ученице. Автор оказывает как в коммуникации с Магаленой происходит двойное воскрешение и обращение протагониста.

  Литература

  1. Делёз Ж. Логика смысла / Пер. с фр. Я.И. Свирского. — М.: Академический Проект, 2011. — 472 с.

  2. Ло, Джон. После метода: беспорядок и социальная наука [Текст] / пер. с англ. С. Гавриленко, А. Писарева и П. Хановой. Науч. ред. перевода С. Гавриленко.—М.: Изд-во Института Гайдара, 2015. —352 с.

  3. Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления: Пер. с нем.— М.: Республика, 1993.— 447 с.

  4

  277