Логотип LiveLibbetaК основной версии

Рецензия на книгу

Камо грядеши

Генрик Сенкевич

  • Аватар пользователя
    NadCu30 марта 2021 г.

    Я начинала читать эту книгу совершенно не подозревая, что она о зарождение христианства. Хотя, казалось бы, само название об этом говорит. И поэтому конечно же не предполагала, что встречу достойное исследование на тему, а как это могло быть. Сенкевич поднимает здесь вопросы о человеческой составляющей веры. О том как могло получится, что учение некогда-да вероятно реально существовавшего человека могло вылиться в охватившую практически весь мир религию. И насколько уместно и своевременно было это учение в то время, насколько его постулаты были крайне актуальны.

    Мы попадаем в Рим времен правления Нерона. Рим погрязший в жестокости и разврате.


    «Большая часть гостей лежала уже под столом. Из оставшихся одни неверными шагами ходили по триклинию, другие спали на своих ложах, а на пьяных консулов и сенаторов, на пьяных всадников, поэтов и философов, на пьяных танцовщиц и патрицианок, на весь этот мир, еще всемогущий, но уже бездушный, увенчанный и распущенный, но уже угасающий, - из золотой сети, прикрепленной к потолку, все сыпались и сыпались розы.»

    В мире, где человеческая жизнь ничего не стоила, где разврат, насилие и жестокость считались нормой, учение о любви, доброте и всепрощение оказалось очень своевременным. Оно давало покой, умиротворение и надежду на счастье, а еще окончание страданий, пускай не в этой жизни, но там, за ее пределами.


    «Посмотри на нас: для нас нет разлуки, нет горя и страданий, а если они придут, то преображаются в радость. И даже самая смерть, - для вас она конец жизни, а для нас только начало, обмен ничтожного счастья на великое, меньшего спокойствия на большее и вечное. Пойми, каково должно быть учение, какое повелевает нам быть добрыми даже к нашим врагам, запрещает ложь, очищает нашу душу от злобы и обещает после смерти несказанное счастье.»

    Основоположники христианства выбрали очень выигрышный путь — путь мучеников.


    «Но были и такие, которые вдруг останавливались и задавали себе и другим вопросы: «Что это за божество, которое дает своим поклонникам силу так твердо переносить мучения и встречать смерть?». И они в задумчивости возвращались домой.»

    Ведь сделай из людей мучеников и на них обратят внимания.


    «А я говорил другое — сказал Петроний. - Тигеллин смеялся, когда я утверждал, что они защищаются, а теперь я скажу больше: они побеждают.»

    Почему именно тут мог появиться оплот новой веры? Да потому что именно тут люди устали от смертей, от того что их жизни ничего не стоят. А где еще можно говорить о любви, милосердии и спасение после смерти.


    «И, находя Бога, которого могли любить, они находили то, что не мог дать тогдашний мир, - счастье, проистекающее из любви.»

    А нетерпимость христианской веры к инакомыслию и иноверию послужила залогом ее «вирусного» охвата мира.


    «Пока очи того, кого ты любишь, не откроются для света правды, избегай его, чтобы он не ввел тебя во грех, но молись за него и знай, что нет вины в любви твоей, а так как ты хочешь скрыться от искушения, то эта заслуга будет зачтена тебе.»

    Среди главных героев хочется выделить Петрония. Законодатель изящного вкуса — Arbiter elegantiarum, «он был чересчур изящным для того, чтобы быть жестоким». Петроний в исполнение Сенкевича вызывает у меня большую симпатию. Человек искусства во времена, когда оно могло исходить только от цезаря. Мудрый, все понимающий и все видящей человек. Способный дерзить цезарю и иногда сглаживать острые углы его приказов.


    «Понимаешь, у нас теперь хорошо писать стихи, петь под кифару, декламировать и править лошадьми в цирке, но еще лучше, а главное безопаснее — не писать стихов, не петь, не играть и не выступать в цирке. А самое лучшее — уметь удивляться , когда это делает меднобрадый».

    «Жизнь существует сама для себя, а не для смерти» - говорит он в противовес учениям христианства. Мне нравиться его, кажется опережающий время, взгляд на мир:


    «Я думаю, дорогой мой, что Лигию до некоторой степени возвратил тебе Урс, а отчасти и римский народ, но если ты все приписываешь Христу, я не буду с тобой спорить. Да! Не жалейте ему жертв. Прометей также жертвовал собой для людей, но — ebeu! - Прометей, кажется, только выдумка поэтов, а люди достойные говорили мне, что видели Христа собственными глазами.»
    «Притом, Виниций, ты ошибаешься, когда утверждаешь, что только ваш бог учит умирать спокойно. Нет. Наш мир и до вас знал, что когда последняя чаша выпита, время идти отдохнуть, - и я сумею сделать это спокойно. Платон говорил, что добродетель — музыка, а жизнь мудреца - гармония.»

    Благодаря Петронию хочется задуматься вот о чем.
    Чья любовь истинна — язычницы Эвники, любящей безоговорочно, или христианки Лигии, для которой следование за инаковерующим недопустимый грех?
    Чей путь более правильный — Петрония, рассудительного человека, но живущего интригами, которые тем не менее помогают сгладить хоть немного гнев Нерона, в то время как другие не имеет смелости решится даже на такое; или христианских апостолом, основательно пошатнувшие силы правящей верхушки, пошатнувшие все устои общества, но ценой жизни тысяч и тысяч своих последователей?

    И последним плюсом хочется отметить, что Сенкевич даже Нейрона показал не просто плоским тираном, но попытался придать его личности глубины, приоткрыть его помысли и его сумасшествие.


    «Но, видишь ли, собственно говоря, я во всем артист, и так как музыка открывает предо мной пространства, о существовании которых я не догадывался, страны, которыми я не владею, наслаждение и счастье, которых я не испытывал, то я и не могу жить обыкновенной жизнью. Музыка говорит мне, что сверхъестественное существует, и вот я ищу его со всею силой могущества, которое боги отдали в мои руки. Иногда мне кажется, что для того, чтобы достигнуть до этих олимпийских миров, нужно сделать что-нибудь такое, чего до сих пор ни один человек не делал, нужно превысить человеческий уровень в добре или в зле. Я знаю, люди обвиняют меня в том, что безумствую. Но я не безумствую, я только ищу, а если и безумствую, то со скуки и от злости, что не могу найти. Я ищу, - понимаешь меня? - и потому хочу быть больше чем человек, ибо только таким способом могу быть великим артистом.»
    4
    299