Рецензия на книгу
Считалка
Тамта Мелашвили
BlackGrifon20 марта 2021 г.Разрушенный возраст
Повесть Тамты Мелашвили тот случай, когда к актуальному содержанию подводится модернистская форма. Но пронзительные смыслы подрезаются вычурным писательским приемом. Имитация естественности оборачивается неудобной искусственностью.
Перед читателем монолог девушки-подростка Кетеваны по прозвищу Кнопка в технике «поток сознания». Без традиционного оформления прямой речи, текст усложнен еще дробностью картин. Несколько дневниковых дней разбиты на эпизоды и перетасованы так, что трагический сюжет складывается в единое панно только к финалу. Зато обнажается пульсирующая боль ребенка, чей переходный возраст приходится на разрушающую тело и сознание войну. Вот здесь и кроется некая «оперная» неестественность. Расчетливая форма резко контрастирует с просторечием, нецензурной бранью, лихорадкой эмоций и рассуждений.
Но, возможно, такое решение служит надежной конструкцией для шаблонного сюжета. Кнопка и ее подружка шатаются по улицам, наблюдают за взрослыми и сверстниками и ввязываются в смертельно опасную авантюру с контрабандой через границу воюющих сторон. Но важен ведь не сюжет. И даже не патетические сцены, когда старая мать и ее беременная дочь переругиваются на скамейке, а вдова жжет во дворе вещи погибших мужа и сына. Кнопка до последнего не хочет расставаться с детством. С наивной верой в то, что если запустить похоронки самолетиками над рекой, то смерть отступит. Но взрослые женщины чувствуют беду без иллюзий. Они красивы и монументальны. А мужчины наоборот, мелкие, смешные, грубые сплошь недоразвитые. Других забрала война.
Мелашвили создает горькое и терпкое чувство несправедливости, неправильности мира, изуродованного бессмысленной войной. Нищета и нравственная разболтанность, разные грязные и страшные пороки, которыми родители пугают детей, сошлись в подруге героини Нине. Она бесстыдно флиртует с парнями и гордится своим взрослеющим телом. Но в душе остается ребенком, переживающим уход отца на войну, за равнодушных и замерших от горя бабушку и дедушку, мечтающей о пропавшей давно матери. Растление и нездоровый интерес к смерти отчетливо соотносятся с войной. Своим развязным поведением дети и подростки возражают диктатуре страха, неестественным запретам, соглашательству со стороны взрослых. У этой войны нет героев в блистающих латах, нет правды. Только какие-то нелепые границы, нервный мужской матерок и постоянная угроза.
Чтобы понять все недосказанности, сложить текст во что-то осознанное поверх эмоций, вызванных откровенностью, уже давно не шокирующей в литературе, но по-прежнему не нормативной, нужен возрастной опыт. Детские страхи и искусственная наивность у Мелашвили работают только как триггер. Это невозможность защитить детей от физического и душевного разрушения.
16611