Рецензия на книгу

• 

  rebeccapopova19 марта 2021 г.

  Черепная коробка Джека - потрошителя с американской Рублевки

  Обычно при чтении любой книги временно перемещаешься в особый мир, в новую систему координат, очерченную ее автором... Так вот, при погружении в эту книгу рискуешь сделаться параноиком и невротиком, поневоле размышляя о том, насколько темен и опасен наш мир и насколько уязвима человеческая жизнь, ведь, кажется, в самом воздухе притаилась разрушительная энергия бродящих по улицах неудовлетворенных психопатов, выискивающих очередную жертву.

  ...Открывая текст книги, я как правило, стараюсь знать про нее как можно меньше и в основном прислушиваюсь к ощущениям от самого текста, решая, нужен ли именно мне этот текст именно в этот момент моей жизни.
  Этот текст поначалу заинтересовал меня той эпохой и атмосферой, которая в нем описывается - напомним, что книга издана в 1991, и, судя по датировке поп-новинок и упоминанию инаугурации Буша-старшего, действие романа заканчивается в 1989 году, то есть в эпоху, когда на дискотеках слушали Джорджа Майкла, пользовались видеопрокатами и записывали на видеокассеты передачи с телевидения, самыми знаменитыми фильмами Тома Круза были Cocktail и Top Gun, а фамилия Трампа вызывала ассоциации в первую очередь с Башней Трампа.

  Вскоре выяснилось: повествование ведется от лица не вполне нормального парня, который успевает не только тусить в ночных клубах, закидываясь там кокаином, и с важным видом рассуждать о том, можно ли носить вязаный жилет с деловым костюмом, но одновременно еще и маньячить на просторах Нью-Йорка... Как, в общем, немудрено было заключить уже из самого названия романа.

  Я не слишком интересуюсь психологией вообще и уж точно ровно дышу по поводу неуправляемых страстей, бушующих в мозгах маньяков. И если уж это так необходимо, то в данной схеме я скорей предпочту переместиться в черепную коробку расследующего такое преступление детектива, чем подробно читать поток сознания маньяка. Но теперь, по крайней мере, мне стало понятней, откуда «росли ноги» у другого не вполне нормального жителя Нью-Йорка — у продавца книг Джо из романа
  Кэролайн Кепнес "Ты".

  Главный герой - настоящий «яппи», и на это слово я натолкнулась в тексте.

  
  «Но уже поздно, и публика изменилась: теперь здесь больше панков, рокеров и черных, меньше парней с Уолл-стрит, слоняются богатые скучающие девчонки с авеню А... Одна из этих девок ухмыляется и говорит: «Катись на Уолл-стрит», а другая, с серьгой в носу, добавляет: «Яппи е.ный».
  – Слушайте, – отвечаю я, скрипя зубами, – можете считать меня гадким яппи, но я, честное слово, не таков, – объясняю я им, быстро сглатывая».

  А еще он, что называется, метросексуал (помните - «Быть можно дельным человеком И думать о красе ногтей»?). Наверняка, за 30 лет с момента выхода романа уже было подсчитано, какой процент текста занимает описание брендов, в которые одеты завсегдатаи модных ресторанов и клубов Манээттена... Также из текста без особого ущерба для раскрытия темы можно было бы исключить пространный анализ творчества группы Генезис и Уитни Хьюстон, равно как и рассуждение о сортах минеральной воды и о преимуществах отдыха на Багамах.

  В 1989 году DVD в качестве носителей фильмов еще не изобрели. Тема регулярных посещений видеопроката всегда звучит чертовски олдскульно в наше время, но для главного героя, обладающего годовой картой видеопроката Video Visions неподалеку от его квартиры в Уэст-Сайде, это, так сказать, нечто большее, ведь этот парень не только тупо «дрочит» на порно, но и черпает оттуда идеи для своих будущих расчлененок, и его фраза «Мне сегодня еще нужно успеть занести кассеты в видеопрокат!» лейтмотивом звучит в его мозгу в самые экзотические моменты развития сюжета... Пожалуй, с этим мемом может сравниться только другой мем - обеспокоенный вопрос главного героя «В порядке ли мои волосы?»

  Если в первой половине романа сцены со скучающим манхеттенским денди просто механически разбавляются описанием его ночных похождений с кровавым исходом, то дальше автор словно бы поневоле вносит некую динамику, и нам дают понять, что хотя зверства становятся все более жестокими, но все же, кажется, система дает сбой. Периодически Патрик испытывает трудноподавляемые приступы паники, во время разговоров он часто отключается, паря над разрозненными понятиями своего насыщенного событиями века, время от времени он начинает говорить о себе в третьем лице и видеть себя словно на экране, и порой ему чудится, что губы окружающих произносят «Демон».

  И вот - одна из немногих попыток Патрика осознать творимое им с моральной точки зрения:

  
  …там, где была природа и земля, жизнь и вода, я вижу бесконечный пустынный ландшафт, напоминающий кратер... Вот география моей действительности: у меня никогда не было и в мыслях, что люди – хорошие, что человек способен измениться или что мир можно сделать лучше, если получать удовольствие от чувств, взглядов и жестов, от любви и доброты другого человека. Не было ничего положительного, термин «великодушие» ничего не значил, был своего рода избитым анекдотом... Границы переходить больше не надо. Я превзошел все неконтролируемое и безумное, порочное и злое, все увечья, которые я нанес, и собственное полное безразличие.

  Как объяснить идею автора поселить начинку агрессивного маньяка в тело чертовски скучного яппи? Для меня осталось непонятно, каким образом маньячество становится результатом богатства героя и его образа жизни. Конечно, можно было бы попытаться углядеть нечто в его наследственности, хотя материала для этого не так много - к примеру, вот единственное упоминание об отце на весь роман: “Отец на снимке... стоит в поместье его отца в Коннектикуте, рядом с одним из деревьев, выстриженным под животное, и что-то неладное у него с глазами».
  В общем, скорее всего, идея впихнуть в текст побольше подробных описаний секса и насилия стало откровенно коммерческим ходом автора.

  Страшно представить себе, как читается сейчас, в 2021, этот роман в супер-толерантном американском обществе, которое докатилось до объявления романов Марка Твена расистскими, ведь у компании яппи основное шутливое обращение - «педик», про гей-парады Патрик говорит: «Я стоял... и смотрел на это как завороженный, у меня в голове все мутилось при одной мысли о том, что мужчина может испытывать гордость за то, что он трахает другого мужчину», чернокожих называют не иначе как «ниггеры», а над беззащитными уличными бездомными, которые становятся чуть ли не основной мишенью маньяка, с удовольствием проделывают «трюк под названием «подразни-бомжа-долларовой-купюрой» .

  Лайфхак для читателей : часто описание расчлененок выделено в отдельные главы, и их можно пропускать.

  16

  1,4K