Рецензия на книгу
La peste
Albert Camus
Dr_Motherplaguer26 сентября 2012 г.Под университетский курс эпидемиологии книга пошла особенно хорошо.
Надо сказать, у меня с чумой особые отношения, почти интимные. Я всецело восхищаюсь (как бы странно ни звучало это слово в таком контексте) и преклоняюсь перед масштабными эпидемиями. Холера, оспа, желтая лихорадка, Марбург, Эбола... Разве не может вызывать ужаса и одновременно оторопелого удивления тот факт, что крохотная бактерия или еще более крохотный вирус способен тысячами и миллионами косить людей, таких больших и высокоорганизованных, таких знающих и образованных?
Но чума... Чума. Властная царица карантинных инфекций. О, сколько изящества и тонкой насмешки в этих надувшихся лимфоузлах, размером с апельсин, каждое прикосновение к которым приносит неимоверное страдание. Какое мистическое, древнее чувство будят в сознании почерневшие от интоксикации тела, с кровью отхаркивающие последний вздох. Воистину, если и увековечивать смерть, то смерть эта должна носить носатую маску Чумного Доктора.Сначала приходят крысы. И город наполняется предсмертными крысиными писками. Оркестр смерти. О да, наша царица предпочитает именно такой аккомпанемент для своего величественного появления. И вот, всего какие-то недели, и она уже повсюду. Она в каждом крысином трупе, в каждой блохе, забравшейся в твою постель. Она в воздухе, и ты боишься повернуться лицом к собеседнику, чтобы ненароком не вдохнуть его отравленное дыхание.
Смотрите, смотрите, вот он, ангел чумы, прекрасный, как Люцифер, и сверкающий, как само зло, вот он. грозно встающий над вашими кровлями, вот заносит десницу с окровавленным копьем над главой своею, а левой рукой указует на домы ваши. Быть может, как раз сейчас он простер перст к вашей двери, и копье с треском вонзается в дерево, и еще через миг чума входит к вам, усаживается в комнате вашей и ждет вашего возвращения. Она там, терпеливая и зоркая, неотвратимая, как сам порядок мироздания. И руку, что она протянет к вам, ни одна сила земная, ни даже - запомните это хорошенько! - суетные человеческие знания не отведут от вас. И поверженные на обагренное кровью гумно страданий, вы будете отброшены вместе с плевелами.А на самом деле, книга и не о чуме вовсе. Ее следовало бы назвать "Изоляция". Или "Отрешенность". Город на карантине. После месяцев страданий и ожидания, боль разлуки и горечь лишений притупляется, и ты начинаешь существовать в промозглом анабиозе, а чума, словно всевечный компаньон сидит у тебя за плечом.
Эпидемия унесла сегодня сто двадцать жизней
А ты ее уже словно и не замечаешь. Ты живешь, ешь, спишь, пишешь письма любимым, оставшимся там, снаружи. Ты не плачешь и не боишься. В конце концов, чума - такая же жизнь, как и все прочие, и надо ее просто прожить.
Эпидемия унесла сегодня сто тридцать четыре жизни
Здесь нет героев и нет великих подвигов. Здесь тихие жители тихого города тихо делают свое дело. Просаживают деньги в кино и ресторанах, надевают презентабельные одежды и неспешно прогуливаются по сумеречным улицам. Ничего, в сущности, не изменилось, только там, за окраиной дымят печи крематориев, да булькает на кладбище негашеная известь в канаве, в которую вповалку скидывают трупы умерших.
Эпидемия унесла сегодня сто сорок пять жизней
Чума. Совсем рядом с тобой, и в то же время так далеко. И не то чтобы любовь и самоотверженность побеждает трагедию. И даже не человечность. Человекость, скорее. Человек же он такой, мелочный и суетливый, и даже в бедствии таким остается. И не героические поступки, не святость, не мужество придают силы жить, а вот эта привычная фиксация на бытовом, насущном, простом и обыденном.
Это потом современники, летописцы и все, кто хочет почувствовать себя хоть немного причастным будут толкать длинные и пафосные речи о единении, о всеобщем подвиге, о стоицизме и силе, помогшей выжить в оккупации. И кто-то захочет навесить на себя ордена, и с гордостью потрясать перенесенными страданиями.
Роман не о чуме вовсе. Камю писал, что это аллюзия на фашистскую оккупацию. Что ж, от этого безысходностью пропитываешься еще больше.1847