Рецензия на книгу

• 

  Linoleym28 февраля 2021 г.

  Детская лихорадка

  Друг от друга муж и жена часто ждут больших жертв. И не слишком-то планируют жертвовать сами. Ну так, по мелочи. Уступить там, где не так уж и важно, не так больно самолюбию. Есть такая иллюзия, что партнёр должен сделать тебя счастливым. И мало кто искренне, со всей силой осознавая свою глубинную задачу идёт в брак с мыслью - а как мне сделать его/её счастливым, радостным, удовлетворенным?

  Простой вопрос и трудный путь. Тернистый. Всю пьесу я с большим сочувствием думала о героине и её несчастье, как о чем-то праведном.

  Желать продолжения своего рода, мечтать родить мужу наследника, ощутить приятную тяжесть маленького щекастого свертка на руках - рядовое такое стремление молодой женщины. Да разве плохо это?

  Это ожидание сводит с ума. Те, кто имел счастие судорожно планировать беременность, стоять в березке и сидеть на форумах мамашек-овуляшек, где всем сообществом разглядывают бледные тесты и выискивают там вторую полоску - поймут героиню. И в праведном гневе затопчут любого, кто посмеет задать вопрос - а может и не в детях, счастье-то? Ну, или хотя бы не только в них?

  Героиня Гарсиа Лорки оказывается ослепленной инстинктом размножения. Молодое тело в сельских просторах под южным небом. Кровь с молоком. Законный муж, щедрый дом. Плодитесь и размножайтесь.

  Но тут оказалось препятствием нечто посерьезнее, чем загиб матки и мозга - чужая воля. У мужа какие-то странные планы на семью, там есть покой и воля, а детей, пеленок, распашонок - нет.

  В первой половине пьесы я судорожно вспоминала героинь других произведений и то, как они боролись с бесплодием. Например, у Марины Степновой в “Женщины Лазаря” бездетная Маруся подчинила своему несостоявшемуся материнству всю семью - пила травы, держала посты, молилась. Едва не померла. У таких женщин мужья уходят на задний план. Из спутников жизни постепенно превращаются в доноров биоматериала. В “Йерме” причина отсутствия детей оказывается неожиданной, но сути не меняет - жена не видит личности мужа, а только рассматривает его как средство достижения цели.

  Эта пьеса, кстати, помогла мне завершить еще одну внутреннюю дискуссию. Есть в православии святой, который женился, но так как ежедневно служил Литургию и вообще, стяжал трудный святоотеческий путь, к жене своей не подступался. Лишил женщину счастья быть матерью. Выбора не оставил. Но ведь она никуда и не делась, не без ропота, но шла за ним. Разве ж это по-христиански, спрашиваю я и слушаю себя же в ответ?

  Как бы феминистский флаг не реял над нашими буйными головами, высчитывающими при этом до минуты, широты и долготы свою овуляцию - есть какой-то высший смысл в иерархии - Бог, муж, жена и там уже дети. От родителей вообще надо отлепиться по-хорошему и жить на отдельной жилплощади.

  Довериться, опереться, заботиться и идти вслед - вот наш узкий путь. Но разве так состоится кровавая испанская драма Лорки? Чтобы с бешеной жестикуляцией, со стекающим потом на раскаленном солнце, не желать со всей страстью достичь своей цели? Это была бы не его пьеса, не претендуй она на первые полосы криминальной хроники. Поэтому героиню доводят до крайней степени безумия, показывая предел женщины, ослепленной желанием. Даже самое благое намерение может спустить человека в преисподнюю без обратного билета.

  Есть ли вообще грань между благородным материнским долгом и инстинктом самки, готовой как выкормить, так и сожрать свое дитя? Думаю и рожать и не рожать - одинаково больно, и настолько же прикольно.

  7

  192