Рецензия на книгу

• 

  Whatever15 сентября 2012 г.

  Неуют

  
  Есть такое common place, что самобытный автор черпает лучшие фирменные черточки в своих национальных корнях. Трудно с этим не согласиться (хотя очень хочется).

  Например, один из самых любопытных литературных фокусов Дафны Дюморье весь вырос из её «англичанства». Мир в панфилософских романах Дюморье, вроде «Ребекки» или «Козла отпущения», предстает перед героем в образе Векового Светского Дома. Уклад, быт, традиция, распределение домашних обязанностей, забота о сохранении очага и искусство сожительства – вот вам общество, вот вам бытие. И поскольку главный герой всегда этому дому чужак, можно восстановить немудреное философское кредо автора: каждый приходит в этот мир посторонним и только в его силах преодолеть неуют и сделаться родным.

  Для безымянной девчушки, ведущей повествование книги, названной чужим именем, эта задача осложняется постоянной тенью её вторичности: она лишь жалкая смена истинно могучего племени, густокрового рода Хозяек, Див и Мадонн. Девчушка не вростает в свою роль, а мимикрирует, самозванствует, выполняет формальные правила Дома. Так экзистенциальный аутизм переносится в область проблем с церемониалом чаепития. Безопасность и тишина вокруг собственных действий становятся военным приоритетом. Правильно поставленная чашка освобождает от презрительного взгляда слуг и гостей, и это кажется важнее того, что при этом не чувствуется самого вкуса чая. Пресно, безвкусно, очень тоскливо. К тому же чашки ставить самозванка не умеет категорически, а если иногда и поставит сносно, не испытывает никакой радости, кроме тупого чувства защищенности... и ещё капельки стыда.

  Конечно, Дом испытывает гостью много и немилостиво, воспитывает в ней твердый характер и закаляет в череде патовых ситуаций, но победа над аутизмом и неуверенностью происходит, когда выясняется, что такое Ребекка, что такое племя Хозяек, Див и Мадонн. Призрак опасен, покуда влюбляет, а потеряв ореол святости, теряет и свою навязчивую силу. Но не окажись Ребекка дияволом (хотя, конечно, представления англичан о дьявольском характере какие-то совсем вегетарианские), не подвернись всех этих скелетов – освоилась бы юродивая девочка в своей новой жизни?

  Дюморье – прекрасный философ и неплохой писатель, но смущает меня её любовь к изящным психологическим выручалочкам, и после «Ребекки», озаряемой в финале пламенем всеочищающего пожара, хочется спросить: а что же делать, если наши предшественники действительно были на голову выше нас?

  26

  135