Рецензия на книгу

• 

  Rossweisse9 сентября 2012 г.

  Старинные литературы имеют надо мной необоримую власть — на выходные я планировала что угодно, но только не залипать на "Японских легендах о чудесах (IX - XI вв.)", а вот поди ж ты.
  В данном случае легенды о чудесах — назидательные истории о воздаянии, в контексте истории буддизма помещающиеся где-то между периодом главенствования заповедей и тем временем, когда следовать закону Будды стало возможным, даже отвергнув формальное их исполнение. И вот благодаря этому-то зазору появились рассказы воистину удивительные и восторг вызывающие, как, например "Слово о том, как Яматомаро увидел прелюбодеяние вороны, отринул соблазны мира и стал монахом".
  Или вот история о святом Дзога, который каждодневно без изъятия прочитывал

  
  по разу "Сутру лотоса" и три раза на дню в грехах каялся. Молитвы творил частые, как того и предписывает Учение явное и Учение тайное. Людей наставлять не любил, славу с выгодой отринул. Одно у него было желание — от мира убежать и спрятаться. Прежний государь Рэйдзэй призвал Дзога к себе и велел ему молитвы читать оберегающие, а тот стал речи говорить безумные, телом двигать по-мерзкому, да так и ушёл. Мать государя почтительно позвала его к себе, желая, дабы он был её духовным наставником. Дзога же к ней вошёл, стал ругаться словами непристойными, да так и ушёл. Вот так всеми силами Дзога от мира отвращался.

  
  Эх, было ж время! Я, грешная метёлка, с удовольствием бы тоже куда-нибудь сныкалась, предварительно всех обругав, да читала бы целыми днями, пусть бы и "Сутру лотоса". Но то я, тварь жалкая и ничтожная, зверь бессловесная, Учения не знающая, а родилась бы на несколько сотен лет раньше в Стране Тростниковых Полей, глядишь, святой бы прослыла.
  Вот ещё славная история, о Ама-но-цукаи-Миномэ, которая

  
  жила на девятой улице второго квартала левой части столицы Нара. Она растила десятерых детей, бедна была неслыханно и средств никаких не имела. Год почти молила она о богатстве тысячерукую Каннон в храме Анахо. Во время правления государя Дзюннина, зимой седьмого года эры Небесного Покоя и Знаков Закона, десятого дня десятой луны года зайца, к ней нежданно-негаданно пришла сестра и оставила в доме кожаный сундучок. Его ножки были испачканы конским навозом. Она сказала: "Я скоро вернусь. Пускай пока мои вещи побудут у тебя".
  Миномэ ждала сестру, но напрасно. Тогда Миномэ отправилась к брату и стала расспрашивать его о ней. Брат ответил, что ничего не знает. Заподозрив неладное, Миномэ открыла сундук и нашла там сто кан монет. Купив, по обычаю своему, цветов, благовоний и масла лампадного, она совершила приношения тысячерукой Каннон и вдруг увидела, что ноги статуи измазаны конским навозом. Тогда она догадалась, что деньги были дарованы бодхисаттвой.

  
  Куда, в какой храм бечь за денежной благодатью? Я готова хоть в Индию пешком, только бы не на работу.
  Но это в самом деле прекрасно. Если в мифах, какими бы сюрреалистичными они ни выглядели, есть своя логика, видная изнутри, то логика подобных историй вполне очевидная, но она накладывается поверх собственно сюжета, который выгнут под нужды религиозной формулы — и не факт, что у случайно выбранной буддийской легенды не свисают по бокам синтоистские хвосты. Это такая вкусная, такая мозговая косточка, вот во всех смыслах.
  Хороший пример именно что формульного абсурда — "Слово о женщине, наказанной в этой жизни за похоть и за то, что она лишала детей материнской груди". Женщина эта, Ёкоэ-но-оми-Наритодзимэ,

  
  жила в округе Кага земли Этидзэн. С самого рождения она было похотлива и любила мужчин без всякого разбору.

  Что за люди, одна с самого рождения похотлива, другой наблюдает прелюбодеяние вороны, третий, как

  
  вступил на путь веры, так и прилепился к Дзицудзо, прислуживал да обхаживал и со всем соглашался. Хотел, чтобы Дзицудзо дал ему снадобье от похоти. Тот увидел, что Риман скромен, намерения у него серьёзные, и дал ему того снадобья. Подействовало так, что он о женщинах и думать позабыл.

  И здесь я прекращаю дозволенные речи, ну, может, замолвлю ещё слово о "Слове о наказании юноши в этой жизни мучительной смертью за то, что он варил и поедал птичьи яйца". О том самом, рядом с которым "Слово о рыбах, которыми хотел полакомиться монах, обернувшихся "Сутрой лотоса", дабы защитить его от мирян".

  Японские легенды о чудесах IX - XI вв

  0

  (0)

  13 понравилось

  235