Рецензия на книгу

• 

  Krysty-Krysty16 февраля 2021 г.

  Переведи меня на свой язык

  Я обожаю горечь, спасибо моему опыту. Это привилегия того, кто действительно живет. Ты тоже должна научиться предпочитать горечь. В конце концов, когда все остальное пройдет, горечи останется в избытке.

  Переведи меня на свой язык. Собери головоломку из угловатых глаголов, расставь, как ухоженные розы, округлые существительные, расчеши запутанные махры незапоминающихся падежей, оживи своим сладковатым заморским акцентом засушенные, привычные образы -"я разжевывал облака, и звездный свет, и лунное сияние и срыгивал их тебе в рот, это самая здоровая еда, известная со времен молодости мира".

  Переведи на свой язык мужнину страну. Напомни ей, какая она дикая, сказочная, распущенная, волшебная, мрачная. В серых энциклопедических сведениях не хватает ярких брызг твоего заморского удивления - "ты будешь думать, что это любовь, а он будет пожирать твое сердце".

  Переведи войну на свой язык: как мир выворачивается наизнанку, и его лишние нити и корявые узелки натирают кожу, переведи, как хочется быть живой: и в скуке будней, и в месиве битвы, и в немом дыхании смертельной болезни - чтобы чувства били кровавыми фонтанами и стены дышали человеческой кожей - "городская нечисть может собираться в комитеты и делить одну картофелину на всех, но сильные и жестокие все еще сидят наверху, пьют водку, носят черные меха, хлебают борщ из бадьи, как кровь".

  Сведи, смани чужую сказку в свою сказку. Пусть Кащей станет будто бессмертный темный эльф. Пусть Маргарита, черная ведьма с собственном нечистой свитой, полюбит Воланда (мы всегда втайне этого желали), пусть великий миф, питающий великую страну, явится в своей истине именно как миф, с архетипическими героями и ритуальным циклом воспроизведения, пусть великая сказка с героями и предателями отшелушится от реальности, пусть возмущается ошеломленный читатель, в чьи болячки ткнули любопытным женским пальчиком - "заслушать прелестные свидетельские показания, чтобы сделать очаровательные выводы для проведения в жизнь политики слаще, чем овсяное печенье".

  Переведи историю на современный язык - эту драму, которую можно выразить только в забытом обряде бабского голошения. Она так буднично повторяется в мифологическом цикле идеологического календаря... А ты напомни, как абсурдно перетекают друг в друга добро и зло, жизнь и смерть, чтобы читатель затрясся от кровавых фонтанов, от усатого мага, которого кое-кто до сих пор называет Папой, от стука костей по костям в голодных объятиях выстывшего дома, от лысого бюрократического дракона на чешуе доносов, от смертоносного серебряного сияния ленинградских сугробов-могилок. "Игры демонов", - думает героиня о ЧК, возвращаясь с бала бесов - "история войны - это черная дыра".

  Переведи на свой язык саму жизнь, горячий, сладкий, острый, кислый, горький кровавый фонтан; эгоизм и жертвенность юности, забывание матери, зависть к сестрам, первую безумную, неловкую и сказочную любовь, мечту об исключительности и жажду обыденности, бегство и дезертирство, быт и бытие, невинность, ожидание брака, ледяное недоверие, предательство, выбор из двух мужчин - "поцелуи, к которым Марья привыкла, обрушивались, стирали в пыль, каменели, кусали, но никогда не тюкали, будто клювом. Они не чмокали, исчезая через секунду".

  И смерть, смерть тоже переведи, безвкусную воду вместо крови, бесцветное серебро вместо насыщенной бардовой червы: туберкулезное угасание матери, утопание маленькой ленинградской русалочки в голодном молчании, безумную гибель друзей в битве - и от этого всего умирание доброй невинной Машеньки, рождающее злую тёмную Марью - "ты можешь быть собой только в подвале".

  Переведи на язык сказки взросление девочки (детство приколи булавкой, как бабочку), непропорционально растущее подростковое тело, бесконечное ожидание чего-то, кого-то у окна, съежившийся собственный дом, почему-то стыдно тесный, как любимая блузка в груди. Используй старый прием подростковых книг - нежелание расставаться с детством, очарование запретных, но уже пробужденных чувств - обычную магию засахаренных метафор взросления. Иди дальше - в мрачную зрелость, забудь о возрастном цензе, не убирай скромно камеру от взрослых сцен, чтобы почувствовать себя теплой и живой: дочерью, сестрой, невестой, любовницей, женой, вдовой, ленинградкой, женщиной, беременной болью, печалью, смертью - "девочка, которая видела птиц, и девочка, которая никогда не видела их, – женщина, которой она была и которой могла быть, и женщина, которой она всегда будет, – все они вечно пересекаются и сталкиваются".

  Переведи любовь на свой язык. Все тайные желания невинной девушки, развратной ведьмы, жестокой любовницы, верной подруги, гулящей жены. Пусть будет как в сказке. Герой и злодей... Кащей и Иванушка. (Вот только я не могу выбрать, кто мне нравится больше.) Будь хорошей девочкой, чуткой и жертвенной, сноси семь пар железных башмаков, укроти ступу Бабы Яги, пойди голой в город Смерти... Будь плохой девочкой, дикой и коварной, укуси своего любовника, закуй его в цепи в подвале, очмури другого, вон того милого мальчика, но не отпускай первого, не отпускай ни за что... Забери мелос у мелодрамы, пусть гламурная Золушка станет темной Марьей с наручниками и винтовкой - "да мне до сиськи тараканьей, женится он или нет".

  Переведи на свой язык... брак, его страстность и жесткость, отдание воли и забирание воли, смертную жертву и повседневную скуку, его хрупкость и нескончаемость. Что происходит, когда очаровательный принц увозит свою прекрасную невесту? (Это вырезают даже в сказках Гримм и Перро из-за чрезмерной жестокости.) Что происходит, когда янг эдалт теряет невинность первой части, а эдалт Алиса получает вид на жительство по ту сторону зеркала. Заводит подвал с прикованными светлыми темными сладкими горькими воспоминаниями? - "Умирание - это часть замужества".

  Переведите на свой язык надежду. Время закольцевалось, герои повторяются, увядшие Елены Прекрасные живут в новой коммуне с туповатыми Василисами Премудрыми, Владимир Ильич и Николай Александрович соседствуют на одной улице волшебного города Яичка, "и вечно идет война. Но война и так всегда идет, не правда ли?" - в ожидании очередного Ивана, вынужденного повторять те же подвиги и ошибки - "Ша!.. Такова жизнь".

  Переведите меня. Пойми меня. Назови меня. Повторение мифа отнимает надежду... и возвращает надежду - только так может закончиться еще одна сказка. Мы "забудем", и опять заведем мифический цикл, и снова начнем нашу (не)сказку. Реальность обречена бежать никуда в безумном колесе. Может быть, чужой взгляд, чужой перевод - называние - волшебное словесное заклинание - наконец-то высвободит историю из тошнотворной карусели, надоевшая модель перестанет повторяться, одна и та же война остановится на новом историческом этапе, остановится бесконечная война мифологем (токсичная мифогенная любовь каст), где мертвые побеждают живых, и наши друзья переходят на сторону мертвых и сражаются против нас, потому что мертвые всегда более эффективны в средствах убийства - "да, ты умерла. И я, и моя семья, и все остальные, всегда и навсегда. Все мертвы, как камни. Но что из этого следует? Все равно надо идти утром на работу".

  Расскажи мне сказку, потому что в сказке не бывает, чтоб "кто-то умер и никто ему не помог", в сказке можно спрятаться в яичке, чтобы о тебе "забыла смерть", в сказке "земля прощает... всё, что с ней делают". А вдруг на этот раз всё получится. И больше никто не умрет - "я хочу, чтобы каждый, кого я любила, обнял меня и сказал, что я прощена, все закончилось и все хорошо".

  ___________________________________________________________________

  Па-беларуску...

  Тутака...

  
  Я обожаю горечь, спасибо моему опыту. Это привилегия того, кто действительно живет. Ты тоже должна научиться предпочитать горечь. В конце концов, когда все остальное пройдет, горечи останется в избытке.

  Перакладзі мяне на сваю мову. Сабяры галаваломку з вуглаватых дзеясловаў, уладкуй, як дагледжаныя ружы, акруглыя назоўнікі, расчашы блытаныя махры няўпомных склонаў, ажыві сваім мілым заморскім акцэнтам засохлыя, звыклыя вобразы - "...я разжевывал облака, и звездный свет, и лунное сияние и срыгивал их тебе в рот, это самая здоровая еда, известная со времен молодости мира".

  Перакладзі на сваю мову мужаву краіну. Нагадай, якая яна дзікая, казачная, распусная, цудоўная, змрочная. Шэрым энцыклапедыйным фактам не хапае яркіх пырскаў твайго заморскага здзіўлення - "Ты будешь думать, что это любовь, а он будет пожирать твое сердце".

  Перакладзі на сваю мову вайну: як выварочваецца вонкі свет і тырчаць яго лішнія ніткі ды мулкія вузельчыкі, перакладзі, як хочацца быць жывой і ў нудзе абыдзённасці, і ў месіве бітвы, і ў бясслоўным подыху смяротнай хваробы, - каб свет вакол бруіў крывавымі фантанамі і ўздыхалі чулыя сцены з чалавечай скуры - "...городская нечисть может собираться в комитеты и делить одну картофелину на всех, но сильные и жестокие все еще сидят наверху, пьют водку, носят черные меха, хлебают борщ из бадьи, как кровь".

  Перакладзі на сваю казку чужую казку. Няхай Кашчэй стане несмяротным цёмным эльфам. Няхай Маргарыта, чорная ведзьма з уласнай нячыстай світай, пакахае Воланда (мы заўсёды гэтага потайна жадалі), няхай вялікі міф, які жывіць вялікую краіну, пакажацца ў сваёй ісціне менавіта як міф, з архетыпавымі героямі і цыклічнасцю ўзнаўлення, няхай вялікая казка з героямі і здраднікамі адшалушыцца ад вусцішнай рэальнасці, няхай абураецца агаломшаны чытач, у чыю больку ткнулі цікаўным жаночым пальчыкам - "...заслушать прелестные свидетельские показания, чтобы сделать очаровательные выводы для проведения в жизнь политики слаще, чем овсяное печенье".

  Перакладзі гісторыю - гэтую выказную толькі ў забытым абрадзе бабскага галашэння драму. Яна так будзённа ўзнаўляецца ў міфалагічным цыкле ідэалагічнага календара... А ты прастадушна нагадай, як перамяшаліся ў абсурдным месіве дабро і ліха, жыццё і смерць, каб скалануўся чытач ад крывавых фантанаў, ад вусатага чараўніка, якога дагэтуль нехта кліча Татам, ад стуку костак аб косткі ў галодных абдымках выстылага дома, ад лысага бюракратычнага цмока на лускавінах даносаў, ад смяротнага срэбнага ззяння ленінгадскіх сумётаў-магілак. "Гульні дэманаў", - думае гераіня пра ЧК, вярнуўшыся з балю нячысцікаў - "История войны - это черная дыра".

  Перакладзі на сваю мову само жыццё, крывавы фантан, гарачы, салодкі, востры, кіслы, горкі; эгаізм маладосці, зайздрасць да сясцёр, першае вар'яцкае, саромнае і казачнае каханне, мару пра выключнасць і прагу звычайнасці, уцёкі і дэзерцірства, побыт і быццё, нявіннасць, безадказнае чаканне шлюбу, лядзяны недавер, здраду, выбар з двух мужчын - "Поцелуи, к которым Марья привыкла, обрушивались, стирали в пыль, каменели, кусали, но никогда не тюкали, будто клювом. Они не чмокали, исчезая через секунду".

  Дый смерць, смерць таксама перакладзі, бяссмачную ваду замест крыві, бясколернае срэбра замест насычанай чырві: сухотнае згасанне маці, патананне ў галоднай немаце маленькай ленінградскай русалачкі, шальную, адважную гібель сяброў - скананне добрай нявіннай Машанькі, каб выжыла злая і цёмная Мар'я - "...ты можешь быть собой только в подвале".

  Перакладзі на сваю мову сталенне дзяўчынкі (прышпілі дзяцінства булаўкай, як мятліка), непрапарцыйна вырослае падлеткавае цела, бясконцае чаканне нечага-некага ля вакна, скурчаны ўласны дом, чамусьці сорамна цесны, як любімая блузка ў грудзёх. Выверні вонкі прыём мноства падлеткавых кніг - нежаданне расставацца з дзяцінствам, чароўнасць забароненых, але ўжо разбуджаных пачуццяў - звыклую магію зацукраваныя метафараў сталення. Го далей - у вусцішную сталасць, без аглядкі на ўзроставы цэнз, не адводзячы сціпла камеру ў бок ад дарослых сцэнаў, каб адчуць сябе сабой, цёплай і жывой: жанчынай, што выношвае боль, тугу і смерць, дачкой, сястрой, ленінградкай, нявестай, каханкай, жонкай, удавой... - "...девочка, которая видела птиц, и девочка, которая никогда не видела их, – женщина, которой она была и которой могла быть, и женщина, которой она всегда будет, – все они вечно пересекаются и сталкиваются".

  Перакладзі на сваю мову каханне. Не саромся сказаць наўпрост. Усе таемныя жаданні, пяшчотную нявінніцу, распусную ведзьму, жорсткую каханку, вернасць, здраду. Няхай будзе як быццам казка. Герой і злодзей... Кашчэй ды Іванушка. Але ж я не магу выбраць, хто мне даспадобы. Будзь добрай дзяўчынкай, чулай і ахвярнай, знасі сем параў жалезных чаравікаў, утаймуй ступу Бабы Ягі, пайдзі голай у горад Смерці... Будзь дрэннай дзяўчынкай, дзікай і здрадлівай, укусі каханага, прыкуй яго ў склепе, захаці іншага, вунь таго мілага хлопчыка, але не адпускай першага, ні за што не адпускай... Забяры ў меладрамы мелас, няхай гламурная Папялушка стане цёмнай Мар'яй з кайданкамі і бярданкай - "Да мне до сиськи тараканьей, женится он или нет".

  Перакладзі на сваю мову шлюб, яго жарсткасць і жорсткасць, адданне волі і забранне волі, смяротную ахвярнасць і штодзённую нуду, яго крохкасць і несканчонасць. Што бывае, калі чароўны прынц звозіць сваю мілую нявесту? (Гэта скарачаюць нават у Грымаў і Перо праз залішнюю жорсткасць.) Што бывае, калі янг эдалт траціць першую частку і эдалт Аліса атрымлівае від на жыхарства па той бок люстра. У многіх ёсць свае падвалы з прыкутымі светлымі цёмнымі салодкімі горкімі ўспамінамі - "Умирание - это часть замужества".

  Перакладзі на сваю мову надзею. Час закальцаваўся, паўтараюцца героі, выцвілыя Алены прыўкрасныя жывуць у новай камуне з няздарымі Васілісамі Мудрымі, на адной вуліцы ўжываюцца Уладзімір Ілліч ды Мікалай Аляксандравіч, "и вечно идет война. Но война и так всегда идет, не правда ли?" - у чаканні чарговага Івана, змушанага паўтараць тыя самыя подзвігі ды памылкі - "Ша!.. Такова жизнь".

  Перакладзі мяне. Зразумей мяне. Назаві мяне. Паўтаральнасць міфа забірае надзею... і вяртае надзею - толькі так і можа скончыцца чарговая казка. Мы "забудземся", і зноў раскруцім міфічны цыкл, і запусцім сваю (ня)казку нанова. Рэальнасць асуджана круціцца ў вар'яцкім коле, можа, чужы погляд, чужы пераклад-называнне - магічны слоўны заклён - выпусціць нарэшце ачмурэлую гісторыю з ванітнай каруселі, абрыдлая мадэль перастане паўтарацца, спыніцца тая самая вайна на розных гістарычных вітках, спыніцца бясконцая вайна міфалагемаў (міфалагічная любоў кастаў), што доўжыцца да сёння, дзе мёртвыя перамагаюць жывых, таму што ў мёртвых заўсёды больш эфектыўных сродкаў умярцвення - "Да, ты умерла. И я, и моя семья, и все остальные, всегда и навсегда. Все мертвы, как камни. Но что из этого следует? Все равно надо идти утром на работу".

  Раскажы мне казку, бо ў казцы не бывае, каб "нехта памёр, і ніхто яму не дапамог", у казцы можна схавацца ў яечка, каб пра цябе "забылася смерць", у казцы "зямля даруе... усё, што з ёй робяць". А раптам на гэты раз усё атрымаецца. І больш ніхто не памрэ... - "Я хочу, чтобы каждый, кого я любила, обнял меня и сказал, что я прощена, все закончилось и все хорошо".

  28

  703