Рецензия на книгу

• 

  Blam8831 августа 2012 г.

  Божественных иллюзий мир

  Сегодня я остался поглощенным медленным пьянящим волшебством "Волхва". Помню, как прочитав примерно год назад "Любовницу французского лейтенанта" я совершенно поразился не воссозданному выверенному викторианскому костюму, духу книги, которым пели осанну в аннотациях, а поражался обаятельной и отчаянной простоте, с какой он одними богатством слов на бумаге ввергает читателя в путаницу, в непреодолимую сложность судеб и человеческих высот. И теперь оказывается, что волшебство Фаулза не ограничено одним этим эмоциональным, мелодраматическим пределом. Его «Волхв» - совсем иная фигура, не так уж и важно, что провозглашенный литкритикой фаулзовским opus magnum, не приятная неожиданность, а скорей выписанный полубиографическими страницами сокровенный эксперимент, дикий, немного даже жуткий своей отдаленной от житейского опыта, какой-то пронзительной экзистенциальной мудростью и даже, как правило, самым обычным, просто «выбором», находя ему глубинную подоплеку. Похоже, что надо относиться ко всему к вещам, действиям, людям много внимательнее, чтобы осознать необходимую цену реальности.

  Здесь, на полуфантазийном-полуреальном греческом Фраксосе начинаешь чудовищно жалеть, что не избрал жизненным призванием психологию. Ее изрядно, даже много, от нее, как и вообще от всей книги остается полусерьезный сладкий привкус потаенного знания. Конхис символично, не просто так, не зря показался в облике колдуна-звездочета.Этот выдуманный мир греческого острова – сложная игра реальностей, в которой объекты и субъекты смешаны до, так сказать, полной «диффузии». А в ней отчаянная, фатальная, грешная философия Эрфэ, которая с поставленными (или предугаданными?) событиями отмечена вместо результата очередной потерей парадоксально взяла и стала жизнеутверждающим началом за гранью постановочной выдумки. Фаулз надругался не иначе, как над всеми сразу, включая и главного героя. От пустоблагостной и приторной, снобисткой зануды Англии до укоренившейся в античности самовлюбленной культурной красавицы Греции. От светлой любви, прорвавшейся искренности и исповедальной тайны до будничного праздного разврата, самообмана и предательства. От природных красот, шедевральных артефактов искусства до фашистских застенков и чудовищных решений…

  Нужно время после такого, чтобы расставить все на свои места, ведь после прочтения в голове клубится столько впечатлений и аллюзий. И для меня роман не спорный, как говорит история критики. Скорей «осадочный», потому что закрался в душу. И осадок этот отчего-то даже страшен – едва ли кому-то хотелось бы взглянуть на всё описанное своими глазами. Черт с ней, с многозначностью завещанных нам самим автором итогов и надвигающимся безумием из-за параноидального ощущения, что каждое действие – действие спектакля, что за тобой все время наблюдают.. Удивительный случай, даже рад, что автору его удалось ограничить и закончить. Потому что открытый финал, взвесив всё, смотрится настолько дико, что подчас, кажется, что даже ты сам, наблюдающий зритель так и не можешь выйти из навязанного кукловодом образа… И правда, этот самопровозглашенный новотеатр без видимых зрителей то и дело пугает кажущейся с обреченностью на продолжение и пустотой будущего итога.. На камнях не вырастут цветы.
  Видимо я воспринял его не как мистический детектив, а по непреодолимой привычке серьезности, как глубокую, основательную и, тем не менее тонкую экзистенциальную драму об изнанке чувств и вечном самоопределении. Я знаю, что вскоре перечитаю воспоминания Конхиса, в них, несмотря на лживость, есть зерно чего-то важного.

  Это до странного влекущая и близкая книга, которая безо всякой сторонней хвалы, и не обращая внимания на велеречивые описания и просто кажущуюся многословность остается в памяти. Я даже и теперь так и не знаю, где находится грань, отделяющая искренний вечный поиск истин, знания от театра, мира по Шекспиру, где все исполняют предопределенные кем-то свыше роли. И, честно говоря, «Волхв» сочетал в себе слишком много, чтобы пытаться его объяснить жалкими, сумбурными словами благодарного читателя… Каждый найдет в нем что-то свое, если захочет вдуматься... Так вот – аннотации громки, но книга Фаулза много лучше, неприятнее, красивее, непонятней и обиднее их. Она невероятна.

  17

  22