Рецензия на книгу

• 

  Medulla30 августа 2012 г.

  Федор Кузьмич Сологуб – колдун, чародей, насквозь пропитанный горьким сарказмом, творящий на грани символизма и декадентства. ''Творимая легенда'' - роман, состоящий из трех частей: Капли крови, Королева Ортруда и Дым и пепел, роман, который сам Сологуб считал своим лучшим творением, именно в нем, наиболее полно отразились эстетические, духовные и философские взгляды Сологуба. Роман прекрасно структурирован, выверен практически идеально: три части, из которых вторая наиболее дурманяще-волшебная, душная, но и самая сказочная, связаны между собой нитями навьих чар, которые творят легенду сологубовского бытия. А он навевает чары на читателя, поднося волшебную линзу к глазам, в её отражении всё меняется наоборот: реальные события становятся хмельным дурманом, темным мороком – городская управа, проверки попечительского совета тридоровской школы, революционные сходки, кража иконы, отражаясь в глазах читателя, вдруг приобретают вид почти гоголевского гротеска, а в сказочный дом Триродова с босыми обнаженными учительницами, тихими мальчиками, с волшебной оранжереей, подземными ходами и магией, веришь, как в реальность, веришь в этот рай на земле, где есть свобода бытия. Это сказка о поэте, химике Триродове, о его необычном и таинственном доме с волшебным садом и о его нетрадиционной школе, где главное учиться получать не столько знания, сколько быть свободными от предрассудков внешнего мира, здесь берет начало один из основных символов – обнаженное тело и босые ноги, как символ свободы, освобождения и невинности первозданного мира – рая. Это сказка о прекрасной деве – Елисавете. О несчастной королеве таинственного государства Соединенные Острова – королеве Ортруде. О том, как реальное, сказочное, дурманящее переплелось между собой и однажды рассыпалось, как 160-летний маркиз Телятников. О том, как невинная и добрая королева стала демонической соблазнительницей, почти колдуньей. Об идеалистическом стремлении к новой неизведанной стране/земле, где можно всё начать сначала, сотворить свою легенду, пробудить жизнь, приземлившись однажды в далекой стране Соединенных Островов, стеклянный шар подарит надежду на будущее.

  Сологуб наколдовывает чарами символизма и декадентства эстетику безвыходности и отчаяния: прекрасно осознавая и чувствуя красоту искусства, высокого искусства, но мира божьего в его состоянии агрессии, боли, ненависти, избиения детей, глупости чиновников он не принимает, желает, как избавления Смерти, небытия, тихого существования после Смерти. Удивительно прекрасны символы разрушения: огненный Змий, полуденное солнце, иссушающее, испепеляющее все живое днем, извержение вулкана, в прямом - на Соединенных Островах, и в переносном смысле - безумные беспорядки в Скородоже), как наивысшая точка иссушающей ненависти и страданий, а после оседает дым и пепел, не оставляя на своем пути ничего живого. В противоположность полуденному Солнцу наступает тихая ночь, милая подруга - Луна, которая успокоит и примирит, разрешит мертвым подняться из могил. И будут на балу у Триродова живые, как мертвые и мертвые, как живые. Двойственное отрицание земной жизни и мира божьего, стремление к смерти, у Сологуба сочетается с индивидуалистичеким стремлением самому творить свою жизнь, ткать легенду своего бытия самому. Разрушение и сотворение нового мира. Стильный декаданс, однако. Надежда на компромисс между личной свободой и земным бытием - хрустальный шар-оранжерея и новый Король Соединенных Островов.

  Но поразительно другое, насколько точно в 13 году Сологуб уловил состояние предреволюционной России и исход, кровавый исход 17 года - извержение вулкана. Причем, показал распад и гниение во всех классах: от аристократии до рабочих и духовенства. Вырождение людей, которые искусственны настолько, что бояться свежего воздуха и тут, в описании дурошлепства, идиотизма чиновничьего Сологуб чувствуется нечто гоголевское и нечто от Салтыкова-Щедрина. Такова Россия, что поделать. Вообще, писателям Серебряного века катастрофически не повезло со временем: они создавали свои лучшие произведения на рубеже веков, вблизи приближающейся революции. Они были эстеты, которые видели упадок, описывали его, но не были просветителями, как Горький, поэтому имена и произведения многих оказались благополучно забыты. Федор Кузьмич на мой взгляд один из тех, кого недооценили, кто остался автором одного романа ''Мелкий бес'' и всё. И творческое наследие его не изучено в полном объеме ни русским литературоведением, ни читателями. Жаль. Чарующее волшебство и магия его языка достойны большего.

  42

  976