Рецензия на книгу
Я, Клавдий
Роберт Грейвз
-273C29 августа 2012 г.Кому в древнем Риме жить хорошо? Ясное дело, императору и его приближенным. Однако для мало-мальски знакомого с историей человека это суждение очевидно поверхностно. Редко, очень редко умирают эти товарищи своей смертью. Железо и яд постоянно спорят между собой о том, кто из них отправит на тот свет очередного члена императорской семейки. Однако Клавдию повезло: в этом списке он неизменно оказывался в конце. Дело в том, что нашего Клавдия в силу его общей хилости и заикания все считали дурачком, годным лишь на то, чтобы над ним посмеяться и выгнать вон. Надо сказать, Клавдий был вовсе не дурак и такое положение вещей его вполне устраивало - выгнанный вон, он тихо сидел по библиотекам и строчил исторические труды, в то время как его родственнички конвейерным способом отправляли друг друга кормить червей. Эта интенсивная деятельность по взаимоуничтожению привела к тому, что после Калигулы Клавдий остался единственным легитимным наследником и вынужден был позволить посадить себя в императоры, чтобы предотвратить гражданскую войну...
Роман Грейвза изумителен тем, что прекрасно передает, насколько слепой и беспомощной становится власть, будучи доведенной до абсолюта. Твои благие намерения могут переливаться через край, но за твоей спиной неизбежно будут твориться гадости от твоего имени. Тот, кто стремится к полной власти, стремится контролировать неконтролируемое. Абсолютный монарх должен либо жить в ожидании заговора, либо периодически устраивать кровавые чистки среди ближних своих, что плохо сочетается со стремлениями к справедливому и законному управлению. В конце концов, единственное, что оставляет Грейвз (но не история - кто может поручиться за романтические мотивы иператоров, живших две тысячи лет назад?) своему герою - это апатия и наблюдение за скатыванием в безобразную тиранию с надеждой о возрождении республики после гражданской войны.
"Я, Клавдий" как раз аккуратно предшествует по времени действию "Камо грядеши" Сенкевича, поскольку после Клавдия на трон уселся рыжебородый Нерон. Оба этих романа примерно в одинаковой степени атмосферны, но у Грейвза гораздо больше любви к собственно античности и скептицизма к христианству. Для Грейвза античность - живой мир, у него свой взгляд на каждого персонажа, причем часто весьма отличающийся от общепринятого. При этом странно, что периодически попадаются явные анахронизмы - вроде "по техническим причинам" или "под ружьем". Как-то не укладывается в голове мысль, что настолько погруженный в античность автор мог написать подобное. Но на общем фоне эти погрешности практически незаметны.
Одним словом, это один из лучших исторических романов, что мне попадались. Здесь нет ни христианских восторгов Сенкевича, ни конспирологии Пруса - только суровый, хотя и показанный сквозь несколько романтическую завесу реализм. Возможно, именно так оно все и было, жизнь близко к тексту.33262