Рецензия на книгу

• 

  Weeping_Willow24 января 2021 г.

  Когда началась эта история? Где ее исток? С приездом ли Ставрогина в неназванный город после долгого отсутствия? Тогда ли, когда Петруша, одержимый злобой и жаждой власти, "придумал" будущее и стал его лепить? Или раньше, когда маленького Николашу с расстроенными нервами услали от истерического гувернера? Или ещё раньше, когда младенца Верховенского "по почте выслали"? А может и вовсе в те стародавние времена, когда предавали за тридцать серебренников, убивали братьев Авелей и совершали первородный грех?
  
  Кто герой этой истории? Гордый ли красавец Ставрогин, дающий полцарства за эмоцию? Мелкий ли пакостник, выдумщик и подлец Петруша? Прекраснодушный ли эгоист и слабак Степан Трофимович? Или горожане, сплетничающие, ропщущие, ожесточенные непониманием и им же до смерти испуганные? А как же Кириллов, которого "съела идея" и молчаливый, но справедливый Шатов? И как быть с целой плеядой фееричных персон, начиная со вздорного, приблажного  фон Лембке и кончая змееподобным Липутиным?
  
  Я прихожу к такому ответу: нет у этой истории ни начала, ни конца. Герои ее - все и никто. Протянулась она из прошлого в будущее, как дремлющий, но свирепый в пробуждении своем океан.
  
  Эта книга - о недовольстве. О недовольстве собой, устройством социума, да в конце концов - мироздания. Все сладко дремлющие в самозабвении будут грубо разбужены. Все ворочающиеся с боку на бок, недовольные сползающим одеялом сознания - будут доведены до исступления и очнутся у края пропасти. Но кому-то же в нее и падать. Бездна требует жертв, чрево ее голодно и неразборчиво.
  
  Этот роман многослоен. Можно рассматривать его с позиции наблюдателя человеческих судеб, сочувствовать героям, корить их, смеяться над ними (слой А). Можно считать его романом-аллегорией; здесь уже мало эмоций, придется поломать голову над босхианскими загадками и системой символов (слой Б). Оба варианта одинаково жизнеспособны, но я остановлюсь на втором, так как рациональный подход мне ближе эмоционального.
  
  Роман начинается с образа Степана Трофимовича. В слое А это смешной и нелепый чудак, совершенно не приспособленный к жизни, как пиявка паразитирующий на теле жертвы, одураченной его простодушием, и даже до странности влюбленной в это его образованное юродство. Он говорит о добре и сеет зло. И здесь мы переходим в слой Б. Своей неспособностью сделать выбор, своей слабостью, плаксивым анемичным безволием - Степан Трофимович не только разрушает, мечтая о созидании; он ещё и развращает молодую кровь, заражая ее своей прилипчивой хворью равнодушия. Громкие слова у него всегда соседствуют с импотенцией действия. И единственный совершенный им поступок - побег, завершившийся обретением новой жертвы.
  
  Степан Трофимович при всем своем краснобайстве и ничтожестве - настоящее "око бури". От него расходятся вихри, разлетаются бесы и демоны. Претендуя на роль светоносца, он источает лишь отравленную тьму, и эта тьма расползается беспощадно стремительно.
  
  У этой тьмы два главных порождения: Петруша и Николай.
  
  Николай Ставрогин - титан среди карликов. Даже тень поверженного титана затмевает суетливую возню пигмеев. А мы встречаем Николая уже разбитым и склеенным из осколков. Когда-то он был "сокол", "князь", "принц Гарри". Теперь же он лишь слабое отражение в треснувшем, пыльном зеркале. Здесь мы можем вполне верить внутренней зоркости безумной Хромоножки, которая его не узнает.
  
  Ставрогин - человек, не ставящий себе ни в чем предела. Это гордая участь, но к чему же он пришел? Безмерность желаний привела его к безразличию, утверждение крайнего индивидуализма привело к полной утрате личности. Человек не может существовать, не выбрав одно из двух. Добро и зло, свет и тьма, правое и левое, тепло и холод. Ставрогин отказывается от выбора и медленно гибнет в безвоздушном пространстве.
  
  Петруша - предводитель бесов. Кукловод и актер одновременно, он "сочиняет" мир и существует в нем. Он хочет быть и часовщиком, и шестеренкой, но только чтобы все сразу! Петруша всегда в движении, всегда озабочен и разгорячен. Эта его крайняя суетливость выглядит особо комично на фоне статичного небытия Ставрогина.
  
  Смута, злоба, нетерпение - ноты, по которым он разыгрывает свою визгливую пьеску. Как вздорный провинциальный  антрепренер, он выходит из себя, когда что-то идёт "не по плану". Он готов властвовать хоть над руинами, хоть над пепелищем, лишь бы властвовать.
  
  И как же угадал здесь Достоевский самую суть предводителя "пламенных революционеров". Чернь и отбросы общества - стали его благодарной публикой, ожесточение и зверство - струной, на которой он сыграл виртуозно. И запылал прежний мир, утонул в крови. А обещавшие рай на земле устроили вакханалию террора и истребления. Обещавшие свободу - построили тюрьмы и лагеря.
  
  Ирония заключается в том, как Ставрогин, утверждающий абсолютную свободу, оказывается скован по рукам и ногам безумным вымыслом Петруши. Желая быть вынесенным за скобки жизни, он оказывается втянут в самые мелочные интриги. Он как бы заключён в чужом сне, и не может из него вырваться, не может никак проснуться. Желая самобичевания, он вынужден закончить бегством. В главе "У Тихона" нам становится вполне ясна степень его нечеловеческого отчаяния. В религиозной картине мира Достоевского - не бывает греха непростительного. Но условие для отпущения - понимание и прощение грешником самого себя. Не понял сам себя, не простил - вечная пустота утраченного покоя скалит зубы в ухмылке, и прячет она за спиной в корявых руках револьвер и верёвку.
  
  Хочу отметить один момент. Как при первом прочтении, так и сейчас, меня поразил эпизод убийства Лизы. Мы даже не успеваем понять, что произошло. Все происходит лихорадочно быстро и скомканно, отрывисто, парой фраз обрисовано. И даже не совсем понятно сначала, выжила Лиза или умерла.
  
  У меня есть теория. Возможно, многие герои повествования - своеобразные "двойники" Ставрогина, а точнее - осколки его изношенной души, "крестражи". Будто отделились от него разгул и пошлость и стали капитаном Лебядкиным. Вышел из него бес безумия и превратился в Марью Тимофеевну. Мечты о новом мире и новом человеке - породили Шатова. Исторгнутая и искореженная вера - Кириллова. Лиза же - воплощение его способности к страсти и нежности. Она погибает одной из последних и гаснет в мире само воспоминание о том, каким когда-то был, каким мог бы стать Николай Ставрогин, найди он архимедову точку опоры, приложение всей своей мощи, своим дарованиям, своему гению. Но точка опоры не найдена и сверхновая звезда с нарушенным равновесием  обращается в черную дыру.
  
  У Достоевского - неутешительный прогноз для человечества. Остаются в живых мелкотравчатые мещане, лакеи чужой мысли, лицемеры и ханжи; остаются злые, ожесточенные, осуждающие, бездумные; покидает мир все величественное, одухотворённое, устремленное за пределы сущего. Вырождается, становится болезненным уродом, а затем пропадает без следа.
  
  Даша, Книгоноша, Варвара Петровна - женские образы, воплощающие милосердие и самоотверженность в романе - остаются нам как единственный луч надежды. Значит ли это, что зло победит лишь любовь тихая, невопрошающая; которая " долготерпит, милосердствует...не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит и никогда не перестает"?
  
  Что ж, узнаем в конце. А сейчас - самое время покопаться в себе и вышвырнуть пару-тройку затаившихся бесенят, пока они не обосновались со всем комфортом...

  22

  1,5K