Рецензия на книгу

• 

  blackeyed24 января 2021 г.

  Наполеон знатно взбудоражил весь мир!
  Родя задался вопросом: "А могу ли я?...", Жюльен уверовал: "И я тоже могу!", и наверняка ещё сотни таких же пассионариев, воодушевившись примером знаменитого корсиканца или его соратников, решили выбиться из грязи в князи. Сорелю не повезло - он родился чуть позже, чем нужно: наполеоновская меритократия при Реставрации Бурбонов ушла в тень, и выскочкам выбиваться в люди снова стало чрезвычайно сложно. Хоть по красному пути пойди, хоть по чёрному - сын плотника сможет "дослужиться" только сквозь тернии раболепства, лизоблюдства и за счёт большого таланта. В последнем Жюльену не откажешь; не имея цельного образования и большого ума, это, скорее, талант оказаться в нужное время в нужном месте, а также умение в выгодную сторону отличиться от остальных. В этом ему помогает привитая Бонапартом гордость: за счёт неё он выделяется на фоне серой массы, особенно в глазах дам. Чтобы хоть как-то зарекомендовать себя, к гордости не помешает добавить какой-то полезный навык, которым, как фокусом, можно привлечь заскучавшую публику. У Сореля этим фокусом была хорошая память.
  [ Не напоминает ли это систему современного егэ-образования и профориентации, когда мы имеем прекрасных специалистов в узких областях, умеющих делать (и знающих) только одно и абсолютно не сведущих во всём остальном? ]

  Раз блистать на полях сражений не суждено, приходится "сублимировать" в спальнях начальниковских жён и дочерей. И не столько "приходится", сколько всё так само собой выходит. Ведь "чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей", да и вообще - "Она первая написала!", прям как Ларина. И вот, когда будуары завоёваны, сердца противниц разорваны в клочья, и ты уже вот-вот водрузишь флаг над враждебным парижским обществом, всё портит отголосок прошлого, злобный пасквиль, подчёркивающий твою беспомощность, твою провинциальность, которая тенью будет следовать за тобой до конца дней. Что во французском 1830-м, что 200 лет спустя в любом другом месте - судьбу Сорелей будет решать блат или отсутствие оного.

  Этот же самый блат едва не вызволил Жюльена из тюрьмы (хах, мы видим, что уже два столетия назад писатели-реалисты описывали, как одним слоям населения что-то можно, а другим - нельзя никак и никогда), но его непомерная гордость не позволили этому случиться. За это его следует уважать, ведь вверх по карьерной лестнице наш герой шёл не в погоне за наживой или славой, а в поисках незримых и неосязаемых высших идеалов, высшей цели и высокого предназначения. И только пред лицом смерти он понял, что шёл либо не той дорогой, либо не тем шагом. Возможно (и любовь к де Реналь тому подтверждение), вообще следовало не начинать путь и остаться "дома", в провинциальном уюте Верьера под крылом любимой, и посвятить себя проповедованию, как проповедовал другой сын плотника, только из Вифлеема, благо Новый Завет уже выучен наизусть.

  Жюльен Сорель потерял голову - в прямом и переносном смысле - от своих амбиций, от свалившихся трудностей, от любви. Его философствования в темнице - квинтэссенция романа, попытка проанализировать как голову не терять, а если терять, то ради чего.

  "Двести тысяч Жюльенов Сорелей", как писал Стендаль в письме, населяли Францию тех дней - готовых (но не могущих) ворваться, как глоток свежего воздуха, на передовые роли.
  Сколько Сорелей у нас сейчас?...

  24

  2,6K