Рецензия на книгу

• 

  serovad7 августа 2012 г.

  Прочитал, и вот теперь нахожусь в смятении от прочитанного. С одной стороны в этой книге (а в нее вошли поздние его повести) много правильного. С другой стороны вешать все проблемы людские на секс и на женщин - это уже перебор.
  Именно эта тема больше всего и вызывает недоумение. И эти рассуждения о браке, и о вожделении к собственной жене, и о детях... Я не удивляюсь, что именно в поздние годы он писал подобные мыли. Иначе был бы вполне логичным вопрос - а вы как тогда детей заводите, Лев Николаевич? А может быть все проще - ваш Позднышев просто женился не на той? А может быть, что скорее всего, он и просто не был готов к браку? Что же касается вашего, Лев Николаевич, отношения к женщине - чего же вы тогда не развелись со своей женой (кстати, не с нее ли вы писали жену Ивана Ильича?), или не ушли от нее в монастырь, как отце Сергий? Зачем же тогда было придумывать такую невероятную сцену, как попытку соблазнения монаха? И даже если хотя бы частично признать, что женщина - существо опасное, то только лишь затем, чтобы после добавить - и мы, мужики, ничем не лучше.
  Увы-увы, это учение о вреде секса как такового, и тем более вреде секса до и вне брака в особенности, равно как и учение о дьявольском начале женщины вызывают только недоумение, насмешку, улыбку, но не более.

  Еще один мотив, который проскакивает в поздних повестях Толстого (в меньшей степени, но все же проскакивает) - о том, что измельчал человек, а прежние времена были светом по сравнению с нынешней современной темнотой. Особенно это заметно в "Двух гусарах". И опять же кругом одни крайности. Одно вступление чего только стоит. И опять хочется спросить Толстого - чем вас не устроили железные дороги, газовый свет и мебель с лаком, а, Лев Николаевич? Или уж если вы решили писать проповеди о русской нравственности, загубленной современностью, так почему же совсем не переселились в какой-нибудь шалаш близ Ясной Поляны, не раздали все, до последней рубахи и последней копейки, а уйдя из дома прихватили с собой в дорогу круглую сумму, чем раздать ее бедным и поселиться у последнего мужика?
  Я ничуть не отрицаю Толстого, но эта мораль гениального писателя мне не понятна.

  Завершает книгу повесть "Хаджи-Мурат". Безусловно, сильное произведение, в которое, однако, не мешало бы включить мини-словарик. Я-то знаю про намаз и хазават, а большинство - нет.
  Сила повести - в ее правде. Именно тут понимаешь, в чем корень всех бед на Кавказе, пронесшийся через почти два века и доставшийся нам в наследство. Почитайте, какую политику вел Николай I, и поймете, что столкновения на Кавказе - процесс исторический и, боюсь, бесконечный.

  
  

  Вернувшись в свой аул, Садо нашел свою саклю разрушенной: крыша была провалена, и дверь и столбы галерейки сожжены, и внутренность огажена. Сын же его, тот красивый, с блестящими глазами мальчик, который восторженно смотрел на Хаджи-Мурата, был привезен мертвым к мечети на покрытой буркой лошади. Он был проткнут штыком в спину... Старик дед сидел у стены разваленной сакли и, строгая палочку, тупо смотрел перед собой. Он только что вернулся с своего пчельника. Бывшие там два стожка сена были сожжены; были поломаны и обожжены посаженные стариком и выхоженные абрикосовые и вишневые деревья и, главное, сожжены все ульи с пчелами. Вой женщин слышался во всех домах и на площади, куда были привезены еще два тела. Малые дети ревели вместе с матерями. Ревела иголодная скотина, которой нечего было дать... Фонтан был загажен, очевидно нарочно, так что воды нельзя было брать из него. Так же была загажена и мечеть, и мулла с муталимами очищал ее.

  Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения.

  15

  44