Рецензия на книгу

• 

  Veritas_tired7 августа 2012 г.

  Мне только исполнилось семнадцать, это был октябрь, первый курс. Наш поток менеджеров, тогда еще огромный, больше ста человек, еле-еле помещался в аудитории. Рядом со мной уселся молодой человек, на которого я не слишком обратила внимание – читала.
  

  • Что вы читаете? – обратился он ко мне в перерыве.

  
  Я, молча, закрыла книгу, показывая ему обложку.
  

  • Альберт Камю, - медленно прочитал он. – Француз?
  • Да.
  • Ого! Как это я так догадался…
  • У них ударение на последний слог в фамилиях. Всегда.
  • Серьезно? А я и не знал…

  
  И он, поднявшись, отправился прогуляться. Это был приятель Грека, проучившийся с нами до четвертого курса, очень славный парень.
  Именно тогда я впервые читала это произведение.

  Дальше...

  А сейчас мы читали его вместе с мамой. И не зря. За четыре года я уже порядком успела все подзабыть, но основные повороты сюжета, конечно, помнила. Сейчас я, наверное, уже более зрелая личность и осмысливаю теперь все иначе. Единственным минусом громкого чтения является тот факт, что я не могу выражать своих эмоций. Не могу плакать, перечитывая некоторые моменты, максимум, что я могу себе позволить – небольшую дрожь в голосе.
  Мама наверняка считает меня сухарем, потому что, когда читает она, она плачет, а мне всегда неловко ее слушать в такие моменты. А я бесстрастно, как робот, просто выдаю информацию.
  Что касается самой книги…
  Я очень полюбила главного героя. Врача, борющегося с чумой. Целый город, закрытый на карантин, под гнетом чумы, множество людей, судеб и историй.
  На твоих глазах умирают тысячи людей, дети. Люди тешат себя надеждами, отчаиваются, держатся, падают духом, поступают благородно или, напротив, по-свински. И все это на фоне бесконечного мора, уносящего по тысяче, по полторы тысячи жизней в неделю.
  Этот момент один из самых моих любимых и трогательных. Из всех сцен жизни зачумленных именно он запал мне в память и именно его я ждала от страницы к странице, зная, что он скоро мне встретится.
  

  
  …какой-то служащий мэрии значительно облегчил задачу администрации, присоветовав использовать для перевозки трупов трамваи, которые ходили раньше по горной дороге над морем, а сейчас стояли без употребления. Для этой цели в прицепах и моторных вагонах сняли сиденья и пустили трамваи до мусоросжигательной станции, которая и стала конечной остановкой на этой линии.
  И в конце лета, и в самый разгар осенних ливней ежедневно можно было видеть, как глубокой ночью катит по горной дороге страшный кортеж трамваев без пассажиров и побрякивает, позвякивает себе над морем. В конце концов жители пронюхали, в чем тут дело. И несмотря на то что патрули запрещали приближаться к карнизу, отдельным группам лиц все же удавалось, и удавалось часто, пробраться по скалам, о которые бились волны, и бросить цветы в прицепной вагон проходившего мимо трамвая. Тогда летними ночами до нас докатывалось лязганье трамвайных вагонов, груженных трупами и цветами.

  
  Еще сцена купания в море главного героя со своим другом вызывает невероятное чувство какой-то неизбывной тоски. Ты читаешь и знаешь, что после чумы уже ничего не будет. Для кого-то не будет как прежде, а для кого-то вообще не будет. И от этого знания все ощущается еще пронзительнее.
  На днях Снег спросил меня:
  

  • Ты грустишь там что ли?

  
  Я удивилась:
  

  • Я? С чего бы? – но с удивлением отметила, что с тридцатикилометрового расстояния он безошибочно определил это.

  
  И за обедом в тот день я осознала, что уже долгое время я не грустила так. Чувства обиды, несправедливости, непонимания, отчаяния – да, да, тысячу раз да. Но грусть… только сейчас.
  

  • Мы читаем «Чуму», так и передай своему Снегу, - наставительно сказала мама.

  
  И после прочтения она никуда не делась – так и поселилась там внутри. Но не беспросветная, а какая-то другая, неправильная. Это чувство и сопровождало меня всегда, когда я вспоминала об этом романе.
  Чувство ликования – город, наконец, открыли, чума отступила, - и в то же время невероятное одиночество, в которое остался погружен главный герой. У него не осталось ничего и никого, ради кого стоило бы жить дальше, разве что его пациенты. К которым он и отправляется с холодным пустым сердцем.

  5

  39