Рецензия на книгу
Les Bienveillantes
Jonathan Littell
evanyan30 декабря 2020 г.Расскажи мне
«Лечь... Почему я не могу лечь?.. Выкопайте мне ямку!»
команда КВН «Станция спортивная»Изящная у Литтела задумка: прервать затянувшиеся дискуссии о «банальности зла», заставив говорить ту самую шестеренку исторического процесса вне зала суда, спустя много лет после войны — и до жути тяжеловесное исполнение. Что, казалось бы, логично, если офицер СС рассказывает о своей тяжкой службе.
...все и даже больше о бюрократической машине рейха: война — лишь способ построить карьеру. Вступление в айнзацгруппу молодой партиец рассматривал как интересное карьерное предложение (все лучше, чем в Берлине штаны протирать); командиры перекидывали ответственность, как мяч в игре в горячую картошку, а вся Европа была лишь полем для игры в гольф, но каждый затылком чуял некоторую пулю.
...о физиологичности войны (по большей части оккупированной земли, на передовую наш герой не особенно стремится, хоть и попадает). То, что в сводках и статистиках прошло короткой строкой, у Литтела обретает запах, вид и форму: в заполненные Sardinenpackung рвы нужно спускаться, достреливать, подчищать — кто-то должен делать и эту работу, говорит Ауэ.
...о внутренней кухне СС. Партийные ангелы-хранители тянут аморфного Ауэ вверх, чтобы он увидел настроения не только на местах, но и Там. Не забывает Литтелл и об обширном внутреннем мире самого Ауэ, который не просто выполняет приказы фюрера, но и пытается уложить их в свою картину мира. Так что шизофренические объяснения находят приказам фюрера не только командование, но и каждый офицер. Параллельно все они сплетничают, философствуют, пьют и вообще стараются как-то жить.
...о механике Окончательного решения еврейского вопроса. И это действительно будет выглядеть как монотонная, неприятная работа: завербовать, экспроприировать, расстрелять, – но того требует священный долг. «Если дорог тебе твой дом» на нацистский манер.
...о сходстве противоположностей. Все вокруг будут кричать, что они не большевики какие-нибудь, а рыцари без страха и упрека, но Ауэ всю книгу (прерываясь на личные трагедии) будет думать одну мысль о сходстве, которое подтверждает история.
...о том, что рефлексия не спасает. Не имеет значения, обдумывает ли карданный вал машины уничтожения свою работу или нет, пока он ее делает. И если мы чему-то и обязаны появлением у нацистов идеальной системы расхода, то в том числе тому, что многие хотели делать свою работу как можно эффективнее (даже такую).
Пока Ауэ рассказывает, Литтелл проведет мастер-класс о том, как надо вставлять в роман толстые и тонкие аллюзии, щедро тыкать читателя в них носом, а потом проверять, хорошо ли он запомнил. Так, дети, ситуационно будет проверяться глубина вашей начитанности, но даже если она невелика, ничего — автор сделает за вас всю грязную работу, как и везде в этой книге.
Что скажу я? Шутку про пушного зверька, тихо перемещающегося по зимнему лесу. Это тот случай, когда перед чтением не радует его перспектива, во время чтения не радует ничего, после чтения не радует, что все закончилось. Двести, триста, пятьсот, тысяча, две электронных страниц истории палача, извращенца, больного ублюдка, но совершенно обычного человека Максимилиана Ауэ волокут в себя. Невозможно, но очень хочется оторваться и чтоб кто-нибудь унес тебя в страну оленюю, а не вот в это вот все.
131,2K