Рецензия на книгу

• 

  Medulla19 июля 2012 г.

  Оказывается, Томас Манн ещё и добрый сказочник: помимо того, что именно он является родоначальником интеллектуального романа, так вот он ещё умел писать и волшебные сказки для взрослых. Княжество с красивым названием Гримбург, замки, принцы, принцессы, волшебный куст роз, который обязательно фантастическим образом начнет источать аромат любви вместо запаха тления. Сказочная атмосфера и сказочная история любви о том, как принц встретил свою принцессу и сумел добиться её любви. Я люблю такие истории, с детства, с юности. Я хочу верить в сказку и в любовь. Но эту книгу писал удивительный Томас Манн, и, несмотря на то, что этот роман – сказка, аллегория – это абсолютно типичный манновский роман: многослойный, многоплановый, интеллектуальный, с аллюзией на исторические события начала 20 века. Но кроме всего прочего, в основе романа-сказки о любви лежит история сватовства и женитьбы самого Томаса Манна на Кати Прингсхайм, которая, к слову сказать, была студенткой математического факультета и дочерью математика, профессора Мюнхенского университета Альфреда Прингсхайма, который послужил прототипом миллиардера Самуэля Шпельмана из самого романа Королевское высочество. Кати Прингсхайм была еврейкой. Имма Шпельман - квартеронкой, вслед которой в Америке звучали насмешки и оскорбления. Черные волосы. Черные глаза. Еврейка и квартеронка. Но тем не менее, эта красивая сказка больше, чем автобиографический роман, больше, чем история женитьбы принца на своей принцессе, больше, чем просто романтическая история - это роман, в котором Манн за сказочным сюжетом передал абсолютно современные и даже вневременные политические реалии: об обнищании простого народа, о непомерных тратах сильных мира сего на собственные удовольствия, о выжимательных налогах, о пренебрежительном и потребительском использовании природных богатств, без вложения средств в озеленение и оздоровление леса, о вычурной роскоши при многомиллионном внешнем долге. Да это же страна моя родная! Вот в этом вневременном узнавании и есть гений настоящей литературы, гений Манна. Он современен до сих пор и будет современен всегда, потому что устройство государства и сам человек не меняются. А сам Манн мечтал о демократии, но с сохранением основ прошлого, найти идеал гармонии духа и реальной жизни, соединив их в единое целое. Совместить декорацию со свежим дыханием жизни.

  В романе словно существуют две параллельные плоскости: декоративное герцогство, эдакий выхолощенный от всех чувств бутафорский мир, а символом этого искусственного мира является роскошный розовый куст, источающий аромат тления, а в противоположность ему - мир простых людей, вырубаемых лесов, оскудевающих рудников. Они все – Иоганн-Альбрехт, Доротея, Дитлинда, Альбрехт II и, в какой-то степени до какого-то определенного момента, и Клаус-Генрих, - напоминают картонные фигурки, которые умелый кукловод передвигает в игрушечном замке, в игрушечном городе. Они как полые игрушки, заполненные правилами, что им предписываются свыше. И только у Клауса-Генриха, святой простоты, возникло желание выйти за рамки собственного мира, познать мир, лежащий за пределами его собственного, узнать насколько тот мир другой, отодвинуть декоративную ширму и взглянуть в реальный мир. Этот поиск Манном нового гуманистического идеала или нового гуманизма, во время войн и социальных потрясений начала 20 века, во время зарождения фашизма – удивителен. И, на мой взгляд, путь этот от ''публичного одиночества'' (Альбрехт II, Доротея) к соединению высокого аристократического духа с народной средой, это путь ''своего среди чужих'', своеобразная ассимиляция духа в плоть. Собственно, это и путь в искусстве начала века, это и путь самого Манна. И ещё один немаловажный аспект затронул Манн в этом романе, потом он станет одним из основных лейтмотивов его главных книг - избранность, жизненный путь человека, который избран. Клаус-Генрих с самого рождения избран быть государем, эта избранность обязывает его к определенному поведению, и быть избранным – это значит суметь увидеть, услышать свою судьбу и следовать этому предназначению, нести ответственность и быть в общей массе народа иным, но ''своим среди чужих''.
  И все-таки…и все-таки есть одно чувство, которое способно вдохнуть жизнь в картонную бутафорию герцогских замков и сердец и заставить розовый куст благоухать тончайшим и изысканнейшим ароматом – Любовь.
  

  
  Разве тот, кто узнал любовь, ничего не знает о жизни? Пускай же впредь делом нашей жизни будет то и другое вместе - высокий удел и любовь - нелегкое, суровое счастье.

  
  И моя читательская благодарность немецкому гению Томаса Манна. Глубокий поклон-реверанс.

  48

  474