Рецензия на книгу

• 

  vaenn16 июля 2012 г.

  Если нельзя, но. Нестерпимо, до дрожи, до невозможности думать о чем-то ином и представить для себя иную судьбу хочется, то можно. Можно рискнуть, можно то переть напролом, то изыскивать обходные пути, можно поставить жирный крест на всем, что мешает тому самому. Можно и невозможное сделать возможным - если это настолько невыносимо нужно.

  Стоило Фредди в 12 лет впервые увидеть тренировку планеристов, как старая жизнь оборвалась и началась новая. Единственным по-настоящему всепоглощающим желанием Фредди стало летать. Летать во что бы то ни стало.

  А это сложно. Фредерика Курц родилась за несколько лет до начала одной войны в одном государстве, взрослела в сотрясаемом переменами другом, где полетами занимались все больше энтузиасты, зато летать по-серьезному начала фактически в третьем - там, где в воздухе уже запорхал привкус другой войной. Да-да, второй, если быть точной.

  "Ангел Рейха" прекрасен. История сбывшейся мечты? Как-то это жидковато и мелко для рассказа о безграничной страсти, риске за пределами возможного, преодоления невероятной инерции среды.

  Далее присутствуют карьерные спойлеры

  
  Все эти попытки прессы выставить тебя героиней сбивают с толку женщин Рейха, которые начинают воображать, что они должны пилотировать самолеты, водить грузовики и работать на заводах вместо того, чтобы заниматься домашним хозяйством, оказывать моральную поддержку мужьям и заботиться о детях.
  

  Но если нельзя, но... и далее по тексту. История допускает исключения, пропаганда делает на них политику. Привлекательная белокурая бестия, планеристка-чемпионка, летчик-испытатель, умеющий дозировать адреналиновые приходы, - это так прекрасно! Прирученная валькирия на коротком поводке "ЯНеИнтересуюсьПолитикойПокаОнаНеМешаетМнеЛетать" - это так удобно...

  Если нельзя, но. Для того, чтобы сказку сделать былью Фредди нужно идти на сверхусилия, но она и не думает их избегать. Поступить на медицинский с мечтой стать летающим медмиссионером? Почему бы и нет. Тратить выданные родителями деньги на занятия в клубе планеристом? И это можно. Разъезжать по экспедициям, требовать изменения правил соревнований, запрещающих участие женщин (Баба в кабине? Да это и с обезьяной с гранатой не сравнить!), зарабатывать на жизнь пилотированием? Терпеть муштру военной подготовки лишь бы получить звание капитана гражданской авиации? (О да, цивильной - той самой, где для "Юнкерса-52" нельзя было даже представить немирной судьбы...) Испытывать "штуки"? Пикировать с включенным мотором? Собирать себя заново после аварии? Тренировать потенциальных камикадзе для пилотируемой версии "Фау-1"? Летать на всем, что с крыльями, под шквальным огнем? Можно сделать все и больше, даже не замечать. Не замечать. Не замечать!

  
  – Разве ты не знаешь, что происходит в стране? Во что превратилась Германия?
  При этих словах будто пропасть разверзлась у моих ног. Прежде чем усилием воли отвести мысленный взгляд в сторону, я мельком увидела в ней лагеря с оградами из колючей проволоки, истощенных узников, странную тишину домов и улиц, где жили евреи.
  Я содрогнулась. Только не сейчас. Сейчас я еще не готова принять правду.
  

  "Ангел Рейха" кошмарен. До скрежета зубовного, заламывания рук, сглатывания комка в горле. Анита Мейсон попыталась ответить на мучительный вопрос "Как?". Ладно, рядовой расслабленный обыватель, легко сживающийся с нет безработицы-промышленность на взлете-все стабильно-подняться с колен-лебенсраума побольше-слава тысячелетнему рейху-аминь, ладно. Но КАК? Как жили, думали, чувствовали милейшие образованные, честные, справедливые люди волей или неволей вовлеченные в систему, достачно умные и наблюдательные, для того, чтобы мочь себе представить, чем она является - даже в информационном вакууме? А уж если с твоей ступеньки вакуум и не совсем вакуум, если достаточно услышать, задуматься, понять...

  
  Я выкинула из головы все, что рассказал мне Эрнст в последнюю нашу встречу. Это было нетрудно: требовалось совершить единственный акт очищения. Все, что рассказал мне Эрнст, неправда, потому что не может быть правдой. По сравнению с этим доводом все остальные доводы (Эрнст не мог придумать такого, Плох не мог придумать такого, мне не могло присниться такое) ничего не стоили.
  

  Если очень хочется, то можно. Не замечать, молчать, не вслушиваться. Искать меж облаков башню слоновой кости, даже зная, что почва для приземления останется нелучшей.

  
  Я много лет ходила по тонкому льду. И тысячи людей ходили вместе со мной: нам больше ничего не оставалось. Но под нашими ногами все время находилась холодная темная бездна. Безмерная. Невообразимая.
  

  Когда мир выворачивается наизнанку, и цель может стать средством. Во что бы то стало, не оборачиваясь, не задумываясь, не останавливаясь... Летать, чтобы не замечать. В горних высях все проще, честнее и справедливее.

  12

  244