Рецензия на книгу
Сад
Марина Степнова
IrinaShiryaeva10024 ноября 2020 г.Пациент скорее жив, чем мёртв
Замысел, конечно, грандиозный: собрать основные темы и образы классической русской литературы в одном тексте. И осмыслить их с точки зрения человека 21 века.
Впечатляет.
А если конкретнее, по полочкам – откуда что? И как воплотилось в романе?
Интересно же.
Итак, начнём с главной героини. Урождённая княжна Борятинская, поздний ребёнок – залюбленный, забалованный до крайности (до прекрасной крайности, как сказал бы Набоков).
Назвали маленькую княжну в честь героини обожаемого матерью Толстого – Наташей. Но вышла совсем не Наташа, а Туся. Почему? Казалось бы, оба эти образа счастливо рифмуются. Туся, как и героиня Толстого, естественна и безыскусна, так же близка к народу и готова слиться с природой – просто какой-то маленький кентавр. Но если Наташа Ростова живёт в гармонии с окружающим миром, то Туся Борятинская ощущает себя его центром – эгоистична, капризна, нетерпима.
Масла в огонь подливает поселившийся в поместье доктор Мейзель. Полюбив Тусю как родную дочь, он воспитывает её согласно продвинутой концепции «свободного человека», не связанного никакими условностями, имеющего право выражать свои чувства и желания, ничем не стесняясь.
Идеи упали на благодатную токсичную почву. На выходе любящие родные получили юное чудовище без комплексов и тормозов – матерящееся, не имеющее понятие о чужом мнении и чужой боли. Личность, которая руководствуется единственным принципом: «Я хочу!». Сам воспитатель в шоке. А чего он, собственно, ждал?
Ну как тут не вспомнить Достоевского с его центральной темой абсолютной свободы, теоретически красиво обоснованной и интеллектуально обласканной. Которая, однако, на практике неизбежно превращается в шокирующую вседозволенность. А потом бумерангом разрушает и самого теоретика .
Да-да, Туся – это тот самый новый человек, практичный, циничный, напористый, в котором без труда угадываются отклики образов Базарова и Лопахина. Могильщик мира аристократической романтики, которую олицетворяет Сад. Туся вырубает его под корень, чтобы устроить пастбища для нового конного завода.
Однако у Степновой Сад не исчерпывается чеховским символом. Сад в романе – это образ самого бытия, синоним мироздания. Слабое отражение Райского сада. Вырубая его, люди лишают себя чего-то неизмеримо важного.
Кстати, духовный аспект жизни в романе явно доминирует над социумом – это тоже в традициях русской классики. Самые сильные, самые пронзительные страницы романа – это образное воплощение душевного состояния героев в переломной ситуации. Когда герои соприкасаются – с вечностью ли? С Богом? С космосом собственной сущности? Это роды княгини и её смерть; потрясение Родовича при виде коряги, похожей на нищего татарчонка, вдруг разбудившее совесть авантюриста; ощущение Анюты своей потерянности во всём мире после смерти матери.
Роман наполнен не столько событиями ( сюжетная линия вообще вялая), сколько характерами и судьбами. Кроме истории семьи Борятинских мы узнаём о тайне Мейзеля, горьком сиротстве Нюточки и даже знакомимся с родственниками будущего Ленина – врачом Бланком и студентом Александром Ульяновым.
Говоря о действующих лицах, самым сильным мотивом романа я бы назвала обострённое сочувствие автора к страданиям «маленького человека», пылинке социума. Его никому не нужности, жалкости, просто ощущению конечности бытия.
Традиция, которая идёт от творчества Гоголя и Достоевского.
Степнова несколькими пронзительными штрихами может показать судьбу мимоходом мелькнувшего персонажа. И заставить читателя глубоко ему сострадать.
« Тем же вечером, 14 июня 1831 года, в семь часов пополудни, в Рождественской части, в доме купца Богатова от холеры умер первый житель Санкт Петербурга – двадцатилетний парень, работник дрянного неудачливого живописца и тихий, никем не примеченный гений, между колотушками и чисткой отхожего места почти научившийся писать неверный пасмурный петербургский свет. Все, что он нажил, включая имя и рисунки (ворованные у хозяина краски, ворованные у него же обрезки бумаги и холста), сожгли на заднем дворе в горе подгнивающего мусора.
Безвозвратно. Навсегда»
Да что там – персонажу сострадать. Жуку! Перепёлке! Дереву! Всем малым сим на этой земле. Всему, что живёт и дышит. А живёт и дышит в романе всё.
«Майский жук свалился на ковер, замолчал и засучил в воздухе беспомощными лапками… покачивался на круглой спинке, пытаясь перевернуться, – и вдруг зажжужал снова, отчаянно, тоскливо, зло»
Однако, если автор умеет создавать поразительно живые и трогательные образы случайных персонажей, то к главным героям много вопросов.
Александр Ульянов – самый невнятный из них. Тут возникает было аналогия с «Бесами» Достоевского, но автору тема терроризма неинтересна. А что интересно? Почему Саша, осудивший убийство Александра II, милый, добрый Саша сам стал участником покушения на убийство?
Из какого-то чувства вины, как намекает автор. Из-за нетрадиционных отношений с Радовичем, как догадываются наиболее проницательные читатели. И какая связь? Цареубийство как способ самоубийства? А проще нельзя нельзя было самоубиться?
Многие пишут, что роман оставляет впечатление незаконченности. И действительно, автор уже обещает продолжение.
Мне же текст кажется вполне логически завершённым. Сад, прежний мир – душистый, мечтательный, трепещущий – погиб, унеся с собой тех, кто был его частью: князя и княгиню Борятинских, Мейзеля, Нюточку и даже каким-то образом – Сашу Ульянова. На смену ему пришёл новый мир – голый, динамичный, конструктивный. И его повелительница Туся – эгоистичная, агрессивная, нахрапистая.
Победительница? Автор как бы смазывает эту победу в социуме лёгким философским дуновением. Когда-нибудь и Туся ощутить себя всего лишь маленькой частицей мироздания (Сада?) – одинокой, страдающей. Как и все те, кому она принесла столько боли.
Ну и, конечно, язык романа – сочный, богатый гиперболами и описаниями, неспешный, подробный – это, несомненно, школа русской словесности.
Вывод? Как по мне, несмотря на новый ракурс, автор не сказал ничего принципиально нового. Он лишь пережил заново все те боли, которые переживала русская литература XIX и XX веков. Пережил где-то полемично, где-то согласно. И так же заново их пережили читатели XXI века.
А это значит – русская классика жива. Хотя сама Степнова в интервью «Огоньку» предсказывает ей близкую гибель. Но своим творчеством сама же это предсказание опровергает.
Так удалось ли переосмысление? На мой взгляд – не вполне. Но попытка получилась мощной. И, несомненно, талантливой. Поэтому – высший балл.52,1K