Рецензия на книгу

• 

  lied23 июня 2012 г.

  Это, прошу прощения за банальность, - вкуснейшая вещь.
  Читать ее, вооружившись чашкой крепкого чая и солидной шерлокхолмсовской трубкой, чтобы было чем удолетворенно попыхивать при чтении кровавых подробностей.
  Мне самой повезло - как раз, когда я начала читать, на немецкий городок, в котором я нахожусь, опустился туман, и было очень легко предоставить себе Лаймхауз и окрестности - достаточно выглянуть в окно, чтобы понять, какой театр теней разыгрывался на улицах Лондона.
  Лондон. Он абсолютно, он совершенно живой в этой книге, более того, даже после прочтения продолжаешь верить в то, что он разумен, чувствует и дышит. Лондон. Акройд не описывает его, Акройд погружает в него, и это необычное, но восхитительное чувство. Закулисье мьюзик-холлов, библиотека и ленивая Темза - все это собирается в одну картину, дополняется тщательными описаниями улиц и улочек, тщательно покрывается туманом, и возникает он. Великий город.
  И я совсем уже не удивлялась, встретив на его улицах исторических личностей.

  
  Знаете ли вы, что в тюрьмах Англии больше заключенных гибнет от рук других заключенных, чем по приговору суда?
  — Я потерял нить вашей мысли.
  — Я хочу сказать, что улицы города — тюрьма для тех, кто по ним ходит.
  

  Мне очень понравилось и изложение Акройда - все эти абсолютно разные люди, имеющие свои точки зрения на происходящие события. И то, как рассказ от третьего лица сменялся исповедью, а потом - дневниковой записью, протоколом суда - это тоже было проделано восхитительно. Единственное, что меня напрягло, это «возникновения» автора на страницах своей книги - меня ужасно покоробило словосочетание «современный компьютер», ну просто оно никак в антураж не вписывалось.
  Что меня восхитило еще - то, что читатель, собственно, не может с полной уверенностью сказать в конце, кто же был Големом и убила ли Элизабет своего мужа или нет. Да, некоторые силуэты напоминали определенных людей, но не зря автор так долго водил читателей по театру, показывая чудо перевоплощения - в конце книги я твердо поняла лишь одно: Лондон живой. Древний. И жестокий.
  Давно уже не получала такого наслаждения от чтения.

  4

  102