Рецензия на книгу

• 

  foxilianna10 ноября 2020 г.

  Горьковское "детство" в скандинавских реалиях

  Если вы впервые слышите имя Тове Дитлевсен — ничего страшного, потому что одна из самых знаковых писательниц и поэтесс Дании почти совсем у нас не переводилась: отдельные публикации можно найти в старых сборниках, последний из которых датируется 1991 годом («Скандинавия. Литературная панорама». Выпуск 2). В англоязычном литературном мире можно найти больше упоминаний — набрела на несколько любопытных статей с анализами стихотворений, — но интерес словно тоже подстёгнут «Детством», которое было впервые переведено на английский только в прошлом году.

  «Детство» — открывающая часть «копенгагенской трилогии», которую выпускает в этом году издательство No Kiddong Press, и это всё, что мне было известно о Тове Дитлевсен, когда я покупала свой экземпляр. Никаких ожиданий, кроме какого-то внутреннего ощущения, что это будет непростое чтение, потому что в моём читательском опыте скандинавская литература крайне редко оказывается чем-то лёгким и воздушным. Именно так и получилось.

  Что нужно понимать, прежде чем браться за трилогию. Во-первых, это послевоенное время, всё ещё немного свинцово-серое, с какими-то лихорадочными всполохами цвета там, где люди пытаются снова начать жить. Во-вторых, забегая вперёд, жизнь Тове — это история, где в тугой клубок сплелись искусство, словесность, наркотическая зависимость, люди, потому что ну кто мы без людей, и это эдакий spoiler alert, которого у нас почему-то в анонсах избегают. Мне же кажется важным об этом упомянуть, потому что это своего рода первый ключик к прозе Тове Дитлевсен, который неплохо бы сжимать в кулаке, знакомясь с этой удивительной женщиной.

  Второй ключик стал для меня неожиданностью:

  «Однажды я спросила: «причитания» — папа, что это значит? Я нашла это выражение у Горького, и оно очень понравилось мне. Отец долго думал, поглаживая вздернутые кончики усов. Это русское понятие, произнес он. Означает боль, одиночество, печаль. Горький был великим поэтом. Я ответила, довольная: я тоже хочу стать поэтом!»

  Этот фрагмент лучше всего, наверное, описывает мои впечатления от прочитанного: удивление, узнавание, какая-то смесь горечи и чего-то наоборот очень ясного, светлого. А ещё сразу хочется запаралеллить две трилогии — собственно, «копенгагенскую» и автобиографическую Максима Горького, которая тоже начинается с «Детства».

  Вообще, для меня эта небольшая книга стала примером прозы, которая становится неотъемлемой частью диалога. В первую очередь, это диалог с собой — очень отчётливо, например, вспомнила, что в моём детстве было много кошмаров после прочитанных страшных сказок, когда реальность куда-то уплывала, и в тенях что только не мерещилось. Поэтому и обсуждать книгу тоже очень любопытно: при небольшом объеме она так по-разному задевает каждого из нас — образами и выверенностью слов. Рекомендую ли? Пожалуй, да, потому что это совершенно точно интересный литературный голос из прошлого, который нужно услышать в настоящем.

  12

  453