Рецензия на книгу

• 

  Fox_Of_Probability9 ноября 2020 г.

  Для начала кто-нибудь объясните мне, как “irrepressible orphan” (неугомонный сирота) или “neglected orphan” (беспризорный сирота) умудрился превратиться в «малолетнего гопника» в описании? В тексте романа слово «гопник» не фигурирует ни разу, но что случилось с аннотацией? На постсоветском пространстве слово «гопник» имеет конкретное негативное значение и подразумевает необразованного, агрессивного, грубого молодого хулигана в спортивном костюме и на кортах. Главному герою романа 9 лет, он лишился родителей, живёт с эгоистичным дядей, попрошайничает и подрабатывает мелкими поручениями. За что бедного мальчишку, растущего как сорняк, нарекли гопником – непонятно. Я так акцентирую внимание на этой детали, потому что она очень важна. Аннотация – это глаза книги, по взгляду в которые мы пытаемся судить о внутреннем содержании. Меня сильно оттолкнула возможность получить грубого малолетнего гопника в главных героях, а ведь его там даже нет!

  Уолт здесь центральный персонаж и рассказчик, который на старости лет сел писать автобиографию. Большую часть романа составляет его детство и юношество, немного – зрелость, самую капельку – старость. В одном из интервью Пол Остер говорил, что его романы плохо подходят для экранизирования: слишком мало диалогов. Это очень интересный момент, потому что диалогов в романе действительно относительно немного, но «Мистер Вертиго» идеален для экранов. Полноценная человеческая судьба, включающая взлёты и падения, красивую и разнообразную картинку, несколько исторических периодов и событий. Пол Остер любит кинематограф, и в романе это чувствуется.

  
  Данбар и Баттист. Джамбо и Планкетсвиль. Пиккес, Мьюз и Бетель. Вапанука. Богги-Депот и Кингзфишер. Герти, Ринглинг и Марбл-Сити. Если бы я не писал книгу, а снимал кино, в этом месте на экране возник бы настенный календарь и полетели бы, отрываясь, листки. Сквозь их мелькание на заднем плане было бы видно деревенские дороги, катящиеся шары перекати-поле, карту восточной части Оклахомы, по которой мчался бы наш старенький «форд», и крупно, по очереди появлялись бы названия городов, в которые он въезжал. Все это шло бы под быструю, с синкопами, музыку вперемежку со звонким лязгом кассовых аппаратов. Кадр следовал бы за кадром, наплывал один на другой. Огромные, полные монет корзины, придорожные домики, руки, плещущие в овациях, ноги, топочущие от восторга, разинутые рты, поднятые к небу изумленные лица с вытаращенными глазами. Целиком эпизод занял бы секунд десять, но за это время зрители в кинотеатре успели бы узнать всю историю того месяца от начала и до конца. Ах, добрые сентиментальные старые голливудские ленты. В книгу ни за что столько не впихнуть. Возможно, киношный рассказ и страдает поверхностностью, однако цели своей достигает отлично

  Детство Уолта наполнено полётами. Его берёт на воспитание волшебник Мастер Иегуди, соблазнив обещанием научить летать. Поначалу мы видим в мальчишке такого Гека Финна, свободолюбивого беспризорника, сбежавшего из-под опеки. Но Уолту сбежать не удаётся и постепенно он одомашивается, начинает уважать своего учителя, любить индейскую мамашу-экономку и дружить с чернокожим «братом». Первая часть хоть и довольно жестокая (научиться серьёзному искусству можно только через преодоление самого себя, вам любой тренер скажет, что просто так невозможно стать чемпионом), но очень уютная и искренняя. Уолт обретает дом, семью, жизненную цель. Мне она кажется смесью «Тома Сойера» и «Убить пересмешника».
  

  Вторая часть – это период Чудо-мальчика. Научившись ходить по воздуху, Уолт и Мастер Иегуди подготавливают выступление и колесят по стране. Прекрасное, счастливое время. Но всему наступает конец, и мы переходим к третьей части – жизни после. Моей ассоциацией на полёты было пение. Мальчик может заливаться соловьём, но когда сломается голос, придётся адаптироваться. Ассоциация, естественно, плохая, потому что петь после переходного возраста можно, а вот летать – уже нельзя. Автор во второй половине этой части приводит гораздо более подходящую ассоциацию – спорт. Все профессиональные спортсмены однажды вынуждены покинуть большой спорт навсегда, как это пережить и что делать дальше – для них это далеко не праздные вопросы. Подготовка, успех и потеря – какая же часть последняя? Долгожданный покой. Долгожданное принятие. Достижение внутреннего равновесия, в котором уже не больно вспоминать о навсегда потерянных полётах, в котором хочется передать это знание дальше и наконец увидеть, как летает кто-то другой. Эта книга – полный цикл полётов.

  Я сломала голову, пытаясь понять, что же автор заметафорил в полёты, и пересмотрела с десяток интервью автора разных годов, но он практически нигде не говорит о романе «Мистер Вертиго» 1994 года, видимо продвигать книги через телевидение и интервью стали позже. Моя первая мысль, лежащая на поверхности – это писательство. Уолт много работал, постоянно самосовершенствовался и выписывал в воздухе невероятные кренделя, используя воображаемый реквизит. Пол Остер называет писательство одержимостью. Он с детства болел этим, но долгие годы художественная проза ему не давалась. Спустя годы он переиспользовал многое из своих неудачных ранних работ, благодаря чему сейчас смотрит на раннее творчество как на период обучения, время, которое было потрачено не впустую. Под таким углом моя теория не выдерживает ни малейшей критики, потому что Уолт в результате полностью отказался от полётов.

  Стремление к мечте? Работа артиста? Жизнь в целом? На сайте издательства есть неожиданный Reader’s Guide. Кроме замечательных вопросов на подумать (DISCUSSION QUESTIONS), он включает текстовое интервью с Полом Остером, которое дало мне искомый ответ:

  
  You can read this book in many different ways, and I don’t think that one reading is more valid than another. They all coexist. You can look at it as a parable of childhood, but you can also look at it as a piece of American history. You can look at it as a novel about the public and the private, about money, about show biz, about success and failure. I would be the last person to try to impose an interpretation on a reader

  Перевод Яндекс.Переводчика с парой моих правок:
  

  
  Вы можете читать эту книгу по-разному, и я не думаю, что одно прочтение более обоснованно, чем другое. Они все сосуществуют. Вы можете рассматривать книгу как притчу о детстве или фрагмент Американской истории. Вы можете рассматривать книгу как роман об общественном и частном, о деньгах, о шоу-бизнесе, об успехе и неудаче. Я буду последним человеком, который попытается навязать читателю свое толкование.

  Итак, я буду рассматривать этот роман как историю о чём-то важном, а фантастичность или обыденность этого чего-то второстепенна. Ради важного нужно стараться и жертвовать, а лишившись его, нужно как-то жить дальше. «Мистер Вертиго» прекрасен тем, что кроме основной моральной линии (какую бы вы ни выбрали), там много побочных.
  

  Отдельные два слова о названии. «Мистер Вертиго» – мистер головокружение, это ли не прекрасное говорящее название? С одной стороны, вертиго – это потеря равновесия, когда тебе кажется, будто ты летишь. А с другой, головокружение случается при боязни высоты.

  В общем, я насладилась книгой и теперь хочу прочитать побольше Пола Остера. В интервью он невероятно обаятелен и мне близки мысли, которые он транслирует касательно других своих романов. Печально, что он у нас не так известен, как мог быть.

  Содержит спойлерыОткрыть

  11

  304