Рецензия на книгу

• 

  Seducia18 июня 2012 г.

  Наше любимое разделение, излюбленный метод классификации, самые популярные надписи на ярлыках – B как в «black» и W в «white». Аккуратно надписать образец, поставить в бесконечный шкаф где-то на задворках сознания и с чистой совестью забыть о нем, потому что дело сделано: у объекта в нашем мире теперь есть отведенное место, мы все о нем знаем, мы вписали его в свой микрокосм, и теперь не о чем беспокоиться.

  Есть убийца, и есть люди, которые никого не убивали. Это, конечно, самая примитивная задачка: первому образцу мелкую злую “b” клеймом где-то на видном месте, вторым с благодарностью выписать размашистую, от души «w». Теперь у вторых есть индульгенция, чтобы воздать первому по заслугам.

  Как до невозможности глупо считать классификацию самым простым делом в мире, как можно не помнить, что есть еще целый алфавит?

  Сказать бы, что «Мальчик А» - это история об убийце, который пытается найти свое место в обществе после тюрьмы, но эта нелинейная повесть вовсе не об убийстве. Это бомба, у которой сбиваются заботливо выставленные автором-подрывником настройки: сначала она отсчитывает секунды до взрыва медленно и методично, а потом внутри что-то ломается, время срывается, как в погоню за кем-то, цифры мелькают на табло – мысли мечутся в голове. И, когда бомба взрывается, оказывается, что она была начинена осколками одиночества, и ядовитым газом непонимания, и шипами случайностей, и призраками погони за каждым углом, и ложью в каждом слове.

  Разве можно простить человека, который, будучи ребенком, совершил убийство – не защищаясь, не из нужды, а просто так, просто потому что девочка-ангел оказалась не в то время и не в том месте? Разве может такой ребенок быть нормальным? Не может, конечно; это самый естественный ответ на вопрос. И именно поэтому о том, что случилось много лет назад, когда Джек был еще мальчиком А, мы узнаем не сразу - Тригелл изводит ожиданием, бросает намек за намеком, но не говорит правды. А когда мы узнаем ее, нам самим слишком поздно быть нормальными: к этому времени нельзя не сопереживать Джеку и нельзя не понимать, что антагонист здесь совсем не он.

  В этой книге потрясающий образ зла – это толпа, о которой ни разу не говорится прямо. Заметки в газетах, косые взгляды, праведное негодование, митинги у здания суда – это все превращается в рев чудовища, у которого не меньше голов, чем у Цербера, охраняющего ворота в Ад. И этот Цербер – благопристойное общество – дышит тебе прямо в спину, и, если ты остановишься хоть на минуту, он разорвет тебя на кусочки. При этом совершенно неважно, что ты бросился бежать – что ты совершил преступление – потому что тебя оттолкнули, потому что ты не нужен, презираем, потому что ты козел отпущения. Бежишь – значит, виновен.

  И это вовсе не очередная попытка доказать, что монстров из людей перековывает общество. Это попытка научить чувствовать (потому что, несмотря на ясный и довольно строгий слог, «Мальчик А» заставляет в первую очередь чувствовать, а не думать), что, кроме b и w есть еще l как в loneliness, u как в understanding, f как в forgiveness и p как в past.

  А Зебеди так никогда и не узнает, что стал новым мальчиком А – просто потому что ими становятся не те, кто совершил преступление, а те, о ком написали в газетах.
  Я думаю, он совершил преступление, и оно было столь же бессмысленным, отчаянным и ничего не решающим, как преступление Джека.

  18

  100