Рецензия на книгу

• 

  black_florist1 ноября 2008 г.

  Перечитал спустя довольно длительное время Майринка. Интересно, что если Булгаков при написании МиМ вдохновлялся Ангелом, и факт это известный, взять хотя бы сцену появления Липотина с перерезанным тибетскими дугпа горлом:
  
  "А вот и он - Липотин!
  Иронически подмигивает... Под глазами синяки, припухлые веки, как всегда, лениво полуприкрыты.
  Короткое, небрежное приветствие, как будто мы только вчера расстались, и, словно споткнувшись, застывает на пороге кабинета, принюхивается подобно лису, учуявшему на подступах к своей норе чужой, подозрительный запах...
  Я молчу и, не сводя с него глаз, настороженно изучаю.
  Он опять какой-то не такой, но мне никак не удается уловить, в чем дело. Такое впечатление, словно это не он сам, а его двойник - пустой, полупрозрачный, и речь у него мертва и монотонна...
  ...Шея его замотана алым платком, что-то раньше я за ним такой привычки не замечал. Простуда?..
  

  • У вас болит горло, Липотин? Вы простужены?
  • Ну да, конечно... эти проклятые сквозняки... пронизывают как ножи...

  
  ...Повисло тягостное молчание. При всем моем желании я не мог выдавить из себя ни звука. А тут еще краем глаза заметил, как к слепому окну прилипло мертвенно-бледное лицо княгини, и нервы мои болезненно заныли, не желая подчиняться трезвым доводам разума."
  
  То вот из этого отрывка, похоже, вышла вся нудная трилогия Сорокина о ледовых молотках и прочей лабуде:
  
  
  "Каким-то внутренним, сокровенным зрением вижу протянувшуюся золотую цепь сотканных из света существ; два звена расцепляются, чтобы включить меня, новое звено. Я отчетливо понимаю, что это не какой-нибудь символический псевдоритуал, который, будучи жалким, мертвым отражением неведомых людям реалий, исполняется членами тайных обществ, как "мистерия", а совершенно реальное, непосредственное и животворящее "подключение" к миру иному... "Отныне и вовек ты, Джон Ди, зван, призван и включен!" - мерно и невозмутимо отстукивает метроном моего пульса...
  

  • Ты, стоящий вертикально, раскинь руки в стороны!

  
  Я застываю, словно распятый на невидимом кресте. И тут же слева и справа мои пальцы сплетаются с пальцами моих соседей, и от уверенного сознания того, что наша цепь нерушима, меня переполняет счастливый восторг. Ведь теперь я, как каждое звено этой цепи, неуязвим, ибо, какой бы силы удар на меня ни обрушился, его разделят со мной все сочленения. Таким образом, разделенная тысячекратно, гасится сила любого удара, любого несчастья, любого яда из мира людей и из мира демонов...
  Блаженный покой, рожденный сознанием твердой почвы под ногами и чувством братской сопричастности, еще течет через меня полноводным потоком, заставляя холодеть от счастья, а чей-то голос в зале говорит:
  

  • Сбрось свои дорожные одежды, путник!

  
  Я с радостью повинуюсь. Подобно окалине, спадают с меня одежды, опаленные пожаром моей земной обители. Подобно окалине... Легкий озноб понимания: так в конце пути каждый путник сбрасывает с себя свою дорожную одежду, неважно, куда вели эти дороги!
  В это мгновение я вздрагиваю от резкого удара молотка, который приходится в самый центр моего лба. Мне совсем не больно - наоборот, этот удар скорее приятен, так как из моего темени вырывается сноп света...
  гигантский огненный гейзер, осыпающийся в небе мириадами звезд... и зрелище этого звездного моря доставляет неизъяснимое блаженство...
  Медленно и как-то неохотно возвращается сознание...
  Меня облекают белые, как снег, одежды..."

  4

  341