Рецензия на книгу

• 

  moorigan2 ноября 2020 г.

  Нас обманули. И это прекрасно.

  Признаюсь, к Филипу Роту я сильно неравнодушна. Можно сказать, что он входит в мой личный топ-10 писателей, при этом из трех (уже четырех) его произведений, которые я читала, на высший балл я оценила только одно. Парадокс: мне не всегда нравятся его работы, но мне очень импонирует личность, которую я в этих работах вижу. То есть, этот тот случай, когда создатель текста становится чуть ли не важнее и значительнее самого текста. Как правило, мои отношения с авторами складываются ровно наоборот, то есть, человек за текстом меня интересует постольку поскольку. Здесь же этого человека-автора я вижу очень хорошо, он всегда один и тот же, с одной стороны, но он эволюционирует и трансформируется, с другой.

  Роман Рота «Обман» вышел в 1990 году, но до российского читателя дошел лишь спустя почти тридцать лет. А жаль. «Обман» чудесно вписывается в последний излет постмодернизма, а сейчас выглядит наигранно и натужно. Будучи своего рода литературным экспериментом, формально он устарел, но содержательно вполне себе актуален. Филип Рот здесь использует прием, прославивший в свое время других авторов, например, Уильяма Гэддиса в 1975 и Мануэля Пуига в 1976 . Речь идет о повествовании, состоящем лишь из диалогов и лишенном слов автора. Во втором десятилетии нового века этот прием не кажется столь новаторским и быстро утомляет, однако Рот хорош именно тем, что оставляет послевкусие. То есть, вы можете сколько угодно раздражаться манерой повествования и непонятной композицией, но когда вы закроете книгу и позволите прочитанному внутри вас осесть и улечься, то окажется, что это очень современный роман и чертовски хороший.

  Главный герой, женатый писатель еврейского происхождения, ведет длительные диалоги со своей замужней любовницей. Они вместе уже какое-то время и предельно откровенны друг с другом. Они говорят о многом: о своих чувствах, о сексе, о своих семьях и взаимоотношениях с супругами, о браке в целом и тех нюансах, что толкают людей к измене. Они говорят об обществе, о политике, о коммунизме, антисемитизме и диктатурах, об искусстве и психологии, обо всем большом и малом, что есть в их жизнях. Вернее, больше говорит она, а он слушает и фиксирует каждое ее слово в своей записной книжке. В этой же книжке он фиксирует разговоры с другими любовницами, с друзьями, с женой. Из этой книжки вырастают его романы. Я не говорила, как зовут главного героя? Так вот, его зовут Филип. И он пишет роман о своих разговорах с женщинами.

  Книга называется «Обман», и на первый взгляд совершенно очевидно, о каком обмане идет речь – о физической измене в браке. Герой обманывает свою жену, а героиня – своего мужа. Всё ясно. Но ближе к финалу у героя происходит очень интересный разговор с его женой. Она находит его записную книжку, читает ее и обвиняет мужа в измене. Он же оправдывается тем, что диалоги в книжке придуманные, равно как и женщины, с которыми они ведутся. Он утверждает, что женщина, с которой он столь откровенен, существует лишь в его воображении, некая идеальная возлюбленная, с кем он может действительно поговорить по душам. Показательно, что ревность жены не утихает, она так же бурно реагирует на несуществующую возлюбленную. Почему? Ведь фактически измены не было, но женщина чувствует себя обманутой: ее муж предпочитает ей, пусть и интеллектуально, другую женщину. То, что другая женщина существует только в его голове, не важно. Важно то, что в определенных аспектах, интеллектуально-духовных, он не с ней. Инстинктивно женщина понимает, что такая измена может быть серьезнее, чем реальная физическая.

  Но это лишь первый из пластов, которые мы обнаружим, если начнем копать вглубь этой книги. Когда Филип лжет – когда убеждает жену, что любовница существует в его воображении, или когда описывает свою любовницу на страницах записной книжки? Врет ли он как мужчина или как писатель? И можно ли считать ложь писателя ложью, ведь по сути все писательство – это одна большая ложь? Даже когда произведение максимально автобиографично, элемент выдумки (лжи) все равно присутствует в приукрашивании и драматизации событий.

  А если пойти еще дальше, то можем ли мы рассчитывать, что еврейский писатель Филип действительно пишет о себе, когда он пишет о еврейском писателе Филипе? Можем ли мы рассчитывать, что он действительно пишет о женщинах, с которыми у него были романы, о случаях антисемитизма, с которыми он сталкивался в жизни, о творческих приемах и кризисах, встреченных на его писательском пути? Можем ли мы рассчитывать, что всё написанное им не является обманом? Писательство – обман, а обманутые – это мы, читатели, тогда слово «Обман» - это не название книги, а ее классификация.

  Тема тождественности рассказчика и автора – тема в литературе не новая, но одна из самых плодотворных. На этой теме можно строить произведения любого жанра и путать и интриговать читателя до умопомрачения. Достаточно вспомнить великолепный и более современный роман Пола Остера «4321» , где жизнь рассказчика/автора разделяется на несколько вариантов и развивается каждая по своему, в процессе приобретая все новые детали, реальные и выдуманные. Другая подача, но вопросы поднимаются всё те же. Интересно, что оба автора, и Рот, и Остер – евреи, но думаю, что проблематика вытекает не из национальности, а из схожего бэкграунда и из безусловно высокого уровня писателей.

  Итак, книга, очень небольшая, кстати, закончилась. Обман налицо. Но кого же обманули?

  43

  775