Рецензия на книгу

• 

  ashshur1928 октября 2020 г.

  3д-моделирование истории

  В детстве мне рассказывали поучительную историю: мальчик захотел испечь торт. Вроде бы он четко следовал рецепту, но получилось что-то несъедобное. Оказывается, он забыл положить главный ингредиент – муку. После прочтения «Сада» Марины Степновой схожее чувство: был задуман роскошный роман с глубокими мыслями, волнующей интригой, изысканным стилем, но автор забыла положить базовое – идею. И вот теперь приходится довольствоваться роскошным кремом, какими-то причудливыми завитушками стиля, отдельными историями героев, но цельного романа, скрепленного единой идеей, не получилось. Книга выглядит аппетитно, но по вкусовым и питательным характеристикам вряд ли удовлетворит высокомерного (высоколобого?) гурмана-читателя, разве что всеядный критик найдет здесь немало лакомых кусочков для ядовитых комментариев.

  Сюжет состоит из нескольких историй, каждая из них по-своему даже интересна: история немолодых аристократов Борятинских, которые неожиданно оскандалились на весь высший свет, родив позднего ребенка; история врача Мейзеля, заменившего нежеланной дочери отца; история названной сестры этой девочки, сиротки Нюточки, и – последняя, самая трогательная – история ее будущего мужа красавца-серба Радовича и его трагической дружбы с Александром Ульяновым (братом будущего вождя). Эти новеллы должны были бы собраться в цельный роман, стать этапами биографии неординарной девочки, главной героини книги, Туси.

  Однако Туся не получилась. Вероятно, потому что героиня все время находится под чутким присмотром то доктора Мейзеля, то челяди, то – автора, которая, как любящая мать, не может наглядеться на свое творение и вместо того, чтобы оставить в покое героиню, дать ей самостоятельно «жить, чувствовать, любить, свершать открытия», без конца умиляется каждому ее действию или бездействию. И, как порой бывает неловко от чрезмерного сюсюканья матери над своим чадом, так и в этой книге читатель не раз почувствует себя лишним. История детства Туси, когда девочка ужасала (и восхищала) всех своим диким поведением (многие даже подозревали в ней психические отклонения), поразила своим сходством с историей полусказочного детства другой девочки – из романа Гузель Яхиной «Дети мои»: там тоже неродной немец-отец воспитывает в одиночестве дикарку-дочь в каком-то условном райском саду, где не переводятся яблоки и морковь (у Степновой – яблоки и сливы). Возникла даже крамольная мысль о литературном шпионаже (обе книги вышли в редакции Елены Шубиной). Очевидно, однако, что обе эти истории повторяют сюжет популярного мультсериала «Маша и медведь» про озорную дочь и неуклюжего отца. Но если в мультфильме много динамики, детского юмора, фантазии, иронии, то в романах воспитания Степновой и Яхиной все это подается со взрослым приторным умилением, от которого остается неприятное послевкусие. Вроде бы это тот же сахар, но сладость от него разная.

  Как и Гузель Яхина, Марина Степнова пытается искупить отсутствие идеи, с одной стороны, энциклопедическими вкраплениями (любители Википедии будут в восторге от подробностей быта дворян и крестьян 19 века; мне, например, доставило большое удовольствие иллюстрация эпидемии холеры, с которой боролся молодой Мейзель), с другой – словесным богатством, стилистическими узорами. Автор заботится о каждом предложении, прилежно округляет каждую фразу, то и дело умножая на три необязательные прилагательные. Тройные эпитеты здесь повсеместны:

  
  

  «Спала она отлично – тихо, спокойно, до утра.
  Прекрасный, здоровый, крепкий ребенок».

  «Сад Мейзель признавал, но не любил – единственный, пожалуй, во всей усадьбе. Сад был нужен Тусе – для развития, для игр. Сад давал тень и прохладу, яблоки для любимого Тусиного пирога и сливу для ее же примерного пищеварения. Сад катал их зимой на специально залитой горке, весной встряхивал в кулаке шумных, веселых скворцов. Но когда он вбегал вместе с Тусей в детскую сквозь огромное настенное зеркало и останавливался, растрепанный, хохочущий, ошеломленный, Мейзель сад ненавидел».

  «Город стоял белый, легкий, завороженный сам собой, словно девушка».

  «Судьба сама стелилась ему под ноги послушной самобранкой, отглаженной, вышитой, накрахмаленной до хруста».

  «Радович честно старался не замечать Аню, которая тоже увязалась учиться и была всюду, надсадная, настырная, влюбленная, как навозная муха».

  Почему не выбрать что-то одно или хотя бы не так часто подсовывать ленивому читателю эти образы-трехгранники? Конечно, стиль любого автора катится по инерции – ему трудно сопротивляться скольжению собственной речи (мысли). Но не удивительно ли, что инерция стиля М. Степновой так похоже имитирует язык рекламы с его желанием показать товар со всех выгодных для покупки сторон? Вот, например, зубная паста: содержит фтор, укрепляет эмаль, освежает дыхание; майонез: классический, натуральный, без ГМО; маска: одноразовая, гигиеническая, трехслойная. Как и в рекламном тексте, эпитеты Степновой не вовсе лишние, скорее даже наоборот, они симулируют информативность, и язык автора кажется красивым и содержательным. Но думается, это не только проблема М. Степновой; судя по тому, как много сейчас пишется подобных романов на якобы историческую тему (книги Яхиной, Водолазкина и др.), причем романов именно стилистических, придуманных, приходит в голову, что имеет место какая-то общая литературная (культурная?) тенденция, под влиянием которой и создаются такие странные книги. Конечно, изначально цели авторов благородны: попытаться реконструировать эпоху, в которую они вписывают свои выдуманные истории. И многие не ленятся, читают архивы, изучают энциклопедии. И все-таки получается не реконструкция истории, а что-то вроде моделирования.

  «Сад» - это анимационная 3д-модель 19 века, здесь есть узнаваемые и познавательные детали (таковы история Александра Ульянова, история холеры), есть и литературные цитаты, упоминания и аллюзии (на произведения Толстого, Чехова). У модели должно быть три стороны, потому, наверное, и эпитетов в предложениях Степновой чаще всего три. Однако у этой модели отсутствует пространственная и временная перспектива, она не вещественна, не отбрасывает тени и словно застыла в лабораторном вакууме (и странно даже представить, что произведение М. Степновой это не только виртуальный текст, а еще и бумажная книга, которая будет пылиться на чьей-то настоящей книжной полке). Но она и не бездарна; наверное, в этой виртуальной реальности, созданной сложной комбинацией двух цифр есть своя красота и своя правда, просто она нам пока непонятна. Старомодный читатель ищет идею, цепляется за сюжет, хочет понять логику действий героев, узнать их характеры; когда же в истории не оказывается никакой интриги, он пытается обнаружить смысл хотя бы в языке, стиле. Но и это последнее разочаровывает. Неужели все эти книги пишутся исключительно с коммерческими целями? Или, может быть, то, что кажется теперь безыдейным, бессодержательным, скучным, на самом деле начало нового этапа искусства – визуального, виртуального, цифрового?

  15

  418