Рецензия на книгу
Волшебная гора
Томас Манн
the-hidden-law3 июня 2012 г.Трансгрессии Ганса Касторпа
«Не считаться с временем – это самый худший вид бессовестности».
Пока я читала эту книгу, отцвели деревья, а желтые одуванчики опушились. Через месяц произойдет солнцеворот и день пойдет на убыль. Время неумолимо несется вперед, вне зависимости от того, как мы его проживаем – в этом проявляется его амбивалентность: объективное, измеряемое – с одной стороны, субъективное, проживаемое – с другой. Время медленно вынашивает изменения – рано или поздно они настигнут нас.
Время Ганса Касторпа, главного героя книги, во многом напоминает наше время. Меркантильный век, рассадник суетной филистерской морали, в котором ценность человека измеряется его экономической целесообразностью, плодит толпы дезертиров жизни, духовных беженцев, декадентов, потому что не способен дать «хоть какой-то удовлетворительный ответ на вопрос о смысле и целях служения жизни». Но бегство от такой жизни для иных может обернуться бегством и от времени…
Ганс Касторп, по-моему, – идеальный герой: обыкновенный в своей противоречивости, упадочная натура, «потерянная для жизни», актуальная заурядность, стремящаяся к «возвышенному». Семь лет он укрывается от жизни в туберкулёзном санатории «Берггофе». Именно к этому отрезку времени приурочено повествование романа.
Чтоб придать проживаемому времени весомость, связность, необходимо наделить его смыслом… Духовные искания Ганса Касторпа - сквозной мотив книги, пропитанной атмосферой философских размышлений. С ходом повествования мы наблюдаем эволюцию характера главного героя: постепенно он отходит от юношеских идеалистических воззрений, проникаясь на свой лад гедонистическими принципами, что едва не приводит его к «беззаботному загниванию» в санатории…
Само течение повествования в романе сродно течению времени. Описание первого дня в «Берггофе» занимает целую главу, затем течение времени словно бы ускоряется, покоряясь законам перспективы: описание последних лет пребывания в санатории едва занимает десяток страниц.
Роман со множеством занятных сцен, персонажей и их диалогов, красочной обстановкой напрашивается на экранизацию.
Книга лишена навязчивой тенденциозности. Рассказчик беспристрастен к своим героям-идеологам, каждый из которых прилагает к исповедуемой философской линии собственный жизненный пример. Подведение морали остается за читателем.
697