Рецензия на книгу

• 

  KrYuliya12 октября 2020 г.

  Начнём с того, что это не биография в классическом ее понимании, а некое исследование определенных моментов жизни известного классика. 

  И так как Барнс терпеть не может «серьёзные исследования», но освятить жизнь Флобера, защитить и «боготворить» нужно, то за Барнса эту работу провёл его герой Дж.Брэтуэйт-врач, неудачник по жизни и к тому же рогоносец(никого не напоминает? А если подумать?)

  
  

  Почему поклонникам недостаточно только произведений? 

  Зачем искать скелеты в шкафу с победным криком «я так и знал, что тут не чисто!!!», факты личной жизни и объяснять ими суть произведений?

  Как факт того, что Флобер не был женат и жил с мамой или страдал от приступов эпилепсии и сифилиса, может объяснить его гениальность и смысл написанного им?

  Необходимо ли знать, какой же из попугаев, найденных Брэтуэйтом в 2х разных музеях, посвящённых жизни и творчеству Флобера, смотрители которых уверенны, что именно их попугай «самый настоящий», на самом деле стоял на письменном столе Флобера?

  Обязан ли Флобер соблюдать соответствие описываемых событий действительности? И почему важно, чтобы глаза Эммы Бовари были одного определённого цвета!

  
  

  Как по мне, это странно.

  
  

  Важнее, что вопрос с попугаями в этом эссе,идя параллельно, закрывает вопрос истины о том, каким же на самом деле был Флобер - соответствовал ли он образу в своих письмах или стоит верить его друзьям и современникам? 

  
  

  Тем временем Флобер в письмах называл себя медведем(белым!), верблюдом, собакой, но вот попугаем никогда. 

  Но Барнс, вернее Брэтуэйт, как мне кажется, наводит на мысль «а вдруг Флобер еще и попугай?»,но не громкий и крикливый, вызывающе яркий и бестолковый, а гигантский (как личность и гений, конечно же), горделивый, статный, умный, а главное наделённый способностью «нести слово», как чудесный попугай Фелисити в «Простой душе».   

  
  

  И тут оказывается, что попугаев 50, а истина все-таки одна, и, потратив время, мы так и не приблизились к разгадке, потому как снова в книге больше Барнса, чем Флобера; но осталась благодатная почва для размышлений.

  И, конечно, не могу не отметить саркастические пассажи Барнса.

  4

  908